— Да уж, неплохо бы, — согласился Сашка. — Вместо того чтоб лежать здесь и думать лишь о том, как почесать там, куда не подлезешь. А всё Самоходов, чтоб ему!

Сашка, как и Андрей, впервые ломал кости, оттого оба неимоверно страдали от желания почесать под гипсом.

— Кстати, как это у тебя получилось так его напугать? — спросил Сашка чуть позже, впервые давая понять, что успел что-то заметить.

Андрей кинул в его сторону острый взгляд и произнес с неопределенным смешком:

— Воспользовался темной стороной своей натуры. А ты что, наблюдал с самого начала? — спросил он осторожно.

Сашка понял, что Андрей ждет, чтобы он как-то выразил свое отношение к той метаморфозе, которая случилась на пути от дома — к Витьке.

— Плохо звучит, некрасиво, — хмыкнул Сашка. — Лучше так: это была бесстыдная попытка задавить конкурентов, запугав электорат.

Андрей заржал, но сразу застонал, схватившись за гипс на ноге, которая стала не на шутку вибрировать на подвеске, и больше они к этой теме не возвращались.

Когда Маша открыла сумку, палату наполнил аппетитный запах жареной индейки. Сашка, как и Андрей, сразу оживился, потому что от съеденной в столовой каши с сосиской у него только мощнее забурчало в животе.

— Это от моей мамы! Я сообщила ей, что вы уничтожаете килограммами мясо, вот она и всучила мне половину, — сказала Маша, сноровисто отхватывая принесенным ею ножом куски от индейки и раскладывая их по двум одноразовым тарелкам. — Еще она хотела дать помидоры, но вы же ими всё тут испачкаете, так что вместо них я принесла листья салата. Уж извините, что не порезала, и так съедите, голое мясо есть вредно!

Андрей внимательно наблюдал за ней, по лицу его бродила странная улыбка. Маша почувствовала его взгляд.

— Что? — спросила она. Кистью руки она убрала с лица упавшие волосы и вручила ему вилку с тарелкой. Потом повернулась к Сашке.

Андрей сказал ей в спину:

— Ты знаешь, что уже полчаса, как ты ни разу не повысила голос? Неужели твоя паранойя прошла?

Глаза Маши находились точно перед Сашкой, и он успел разглядеть мелькнувшее в них выражение боли и паники одновременно. Сашка дернулся.

Чуть не уронив тарелку ему на колени, Маша быстро отошла к окну и стала разглядывать что-то за ним.

— Если считаешь, что это у меня паранойя, — произнесла она ровным, спокойным голосом, — ну, можешь считать и дальше, если тебе так удобно.

Сашка сидел не шелохнувшись, слепо глядя перед собой, рассеянно придерживая рукой тарелку. То, что он увидел сейчас, он видел когда-то раньше. Точно это сочетание, боли и паники. Он чувствовал, что, если вспомнит, когда именно видел, то поймет причину Машиных страхов. Но вспомнить он не мог, как ни старался.

— Да просто интересно, — ухмыльнулся Андрей. — Ты не даешь мне покоя своими криками с момента ареста Батона, и вдруг такая тишина!

Сашка спустил ноги с койки и поставил тарелку на тумбочку. Затем, будто удивляясь собственной тупости, он тихо произнес:

— Фонарь.

— Что фонарь? — удивился Андрей.

Но Маша, казалось, прекрасно поняла, что имелось в виду. С багровым лицом, она стремительно повернулась и, бросив на ходу «Мне пора домой!», направилась к двери. Вскочив на ноги, Сашка едва успел прижать дверь к косяку. Андрей остолбенело уставился на обоих.

— Пусти, — глядя себе под ноги, сухо сказала Маша.

Сашка отрицательно покачал головой.

— Пусти или я сломаю ее, — повторила Маша, дернув с силой за ручку. Дверь приоткрылась и опять захлопнулась. Андрей осторожно положил вилку с куском индейки на тарелку.

Сашка, вздохнув, сказал:

— Нас трое. Что бы ты тогда ни увидела, мы с этим совладаем. Втроем нам сам черт не брат, ты знаешь.

Андрей прищурился. Маша, склонив голову, прошептала:

— Их будет намного больше.

Сашка возразил:

— Если помнишь, мы это тоже проходили, и года не прошло.

Маша стояла, упрямо вцепившись в ручку.

— Гм, — напомнил о себе Андрей. И тут по Машиному лицу побежали слезы. В наступившей тишине было слышно, как они капали на линолеум.

— Да что здесь происходит, в конце-то концов?! — не выдержав, воскликнул Андрей. Он поставил тарелку на тумбочку и подался вперед.

А Маша подняла голову и закричала Сашке в лицо, взмахивая сжатыми кулаками на каждом слове:

— Их будет больше! Их будет намного больше, и никто ничего не сможет сделать!