Мастер услышал ее.

— Да, шар сделан из окаменевшего Сотериса…

Он, не оборачиваясь, пошел вперед.

— Положенный в основу процесс имеет некоторую аналогию с накачкой лазера. Император Флав установил в вентиляционном колодце на крыше башни огромную линзу из двух половин кварцевого стекла, которая ловит солнечные лучи. Чем он ее наполнил, мы не знаем, но она надежно запаяна, уровень жидкости до сих пор не упал.

Они остановились в пяти метрах от возвышения, рядом с колонной, у которой находилось нечто, что Сашка мысленно обозвал шкафом управления.

Массивный мраморный шкаф имел переднюю панель, из которой торчало шесть больших рычагов, столько же рычагов поменьше и еще один, над ними. А в середине панели находилось ромбовидное гнездо.

— Я хочу показать, что уже знал тогда мой брат, но еще не знал я, — сказал Мастер. — В противном случае я не поддался бы на провокацию…

Он направился к зияющей дыре.

— Пойдемте со мной! Это видно лишь при открытых над колодцем защитных шторах, так что постарайтесь не ослепнуть, глядите искоса.

Мастер вытянул руку вверх. Голос ему на мгновение изменил.

— Император Флав был большой шутник…

В потолке над ними виднелась такая же дыра, как в полу. Однако сноп света был тоньше дыры, потому что часть его задерживалась черной пластиной с меньшим отверстием.

— Выше уровня потолка, незаметная снизу при закрытых шторах, находится полуметровой толщины железная пластина с отверстием, в которое пролезет только ребенок. Пластину выломать нельзя, она является частью потолка и защищает от проникновения сюда через колодец.

Сашка заметил, что Мастер пытается скрыть раздражение, и подумал: «А почему тебя это так разозлило? Ты, наоборот, радоваться должен, ведь эта конструкция в зоне твоей ответственности, я бы радовался. Ну хорошо, пусть будет горечь за отсиженные года, но никак не злоба. Ведь сынок у тебя под рукой, и жена живая, странно это…».

— Извините меня, я на секунду, — сказала Маша и направилась к открытой двери.

— А что там внизу? — спросил Андрей, показав на другую дыру в возвышении пола. Ее закрывала защитная решетка.

— Там подземная река, — ответил Мастер, — но она глубоко. Давным-давно оттуда брали воду, затем сверху построили эту башню. Император Флав хотел устроить здесь водяное отопление, но потом потерял интерес. Его эксперименты с солнечным светом начались именно тогда. Все его приборы того времени хранятся сейчас в музее, здесь оставили только Раксис.

Вернувшись, Маша сгрузила на пол в стороне от шкафа управления свою портупею вместе с саблей Андрея. Мастер удивленно взглянул на нее.

— Утащит еще кто-нибудь, — сказала Маша невозмутимо. Она шагнула к шкафу и принялась с осторожным любопытством разглядывать что-то на его дальней стенке.

Не дожидаясь вопроса, Мастер сказал:

— Еще до создания Раксиса меч, который служит для него ключом, хотели уничтожить и даже придумали, как. Его нельзя просто разрушить или выбросить, он отравит всё вокруг, так что вы смотрите сейчас на устройство для его уничтожения. Которым так и не воспользовались… Что ж, давайте поспешим, — произнес он доброжелательно, обращаясь сразу ко всем. — Пора! — Он повел рукой в направлении стены. — Думаю, вам стоит там подождать.

Джокер согласился:

— Думаю, нам всем стоит там подождать.

Они сгрудились в отдалении, с любопытством ожидая, что будет дальше. Мастер взялся за рукоять меча.

— Задержите дыхание, — предостерег Джокер, закрываясь до глаз плащом.

Мастер потянул меч из ножен. И сразу откуда-то издалека донесся тихий шелест листвы, стремительно усиливаясь, пока не стал похож на рев взлетающего истребителя. А потом оборвался, будто лопнула струна гигантского инструмента. В руке Мастера оказался тусклый темно-серый меч, от которого плыли вверх редкие струйки дыма.

Джокер стоял не шевелясь. Сашка с Машей замерли рядом. Андрей сморщился, словно у него заболел зуб.

Не теряя времени, Мастер вложил лезвие меча в гнездо шкафа и с силой утопил его туда. И снова раздался тот же звук, только в обратном порядке — сначала рев, потом шелест. Затем Мастер повернулся к ним.

— Простите, это не обычный меч, — сказал он извиняясь. — Его поверхность вибрирует на границе сред, отсюда какофония.

Он произнес эти слова совсем не как человек, который только что был вынужден задерживать дыхание. Он вообще выглядел очень собранно, и было лишь заметно, что какая-то мысль мешает ему. Будто случайно, он скользнул взглядом по открытой двери. Маша тихо пробормотала что-то себе под нос.