Пожалуй, не стоит разоружаться — по крайней мере, пока.

— Меня зовут Таннер Мирабель. Я только вчера прибыл с Окраины Неба. Я разыскивал в Малче одного человека и по ошибке забрел в чужой район. Меня взял в плен парень по имени Уэверли и заставил принять участие в Игре.

— И вам удалось сбежать, да еще прихватить пушку и фуникулер? Неплохо для чужака, Таннер Мирабель, — он произнес мое имя, словно ругательство.

— На мне одежда Ледяных Нищенствующих, — произнес я. — И по моему акценту можно понять, что я с Окраины Неба. Я немного говорю на каназиане, если вам угодно.

— Сойдет и норт. Мы, свиньи, не так глупы, как вы предпочитаете думать, — он помолчал. — А винтовку вам дали за акцент? Мне бы такой!

— Мне помогли, — я хотел сослаться на Зебру, но передумал. — Не всем в Кэнопи нравится Игра.

— Это верно, — проговорил человек-свинья. — Но они все равно принадлежат Кэнопи и мочатся на нас.

— Ему действительно могли помочь, — произнес другой голос — явно женский. Всмотревшись в полумрак, я увидел, что к нам направляется еще одна свинья. Она ступала по обломкам осторожно, но с таким равнодушием, словно ей приходилось наблюдать подобное каждый день. Поравнявшись с нами, она взяла моего собеседника под локоть.

— Я слышала о таких людях. Они называют себя «сабы». Саботажники. Может, он один из них, Лоран?

Лоран сдернул очки и протянул их женщине — иначе я не мог ее назвать. Кукольное личико этой хрюшки, украшенное рыльцем, обрамляли вполне человеческие локоны — правда, изрядно засаленные. Она на секунду поднесла очки к глазам, а потом кивнула.

— Он не похож на жителя Кэнопи. Для начала, он человек — как их бог. Разве что глаза… хотя это может быть игрой света.

— Это не игра света, — возразил Лоран. — Он способен видеть нас без очков. Я заметил это, когда он уставился на тебя. — Лоран принял у спутницы свои очки. — Возможно, кое-что из сказанного вами, Таннер Мирабель, соответствует истине. Но готов поспорить, что не все.

Поспоришь и не проиграешь, подумал я.

— Я не причиню вам никакого вреда, — сказал я и с подчеркнутой неспешностью опустил винтовку на бамбуковое покрытие. Если этот хряк вздумает помахать своим ножиком, я дотянусь до нее без труда.

— У меня серьезные проблемы. Люди с Кэнопи скоро вернутся, чтобы прикончить меня. Возможно, я нажил себе врагов и среди этих саботажников. Эту винтовку я украл у них.

Будем надеяться, что это рискованное признание не только не повредит мне, но даже пойдет на пользу.

— И еще: мне ничего не известно о таких, как вы — ни хорошего, ни плохого.

— Но вам известно, что мы свиньи.

— Однажды я уже столкнулся с такими, как вы.

— Столкнулись так же, как с нашей кухней?

— За это я заплачу. У меня есть деньги, — порывшись в бездонных карманах Вадимова сюртука, я выудил пачку купюр. — Здесь немного. Но, возможно, этого хватит, чтобы хотя бы частично возместить вам убытки.

— Имейте в виду, что это не наша собственность, — проговорил Лоран, разглядывая мою протянутую руку. Пожелай он принять деньги, ему бы потребовалось сделать шаг вперед — шаг, на который в данную минуту ни один из нас не было готов. — Сейчас владелец этой кухни посещает склеп брата в Монументе Восьмидесяти. Он не вернется до заката. Этого человека трудно назвать склонным к снисходительности и способным легко прощать. У меня будут неприятности, когда я сообщу ему о нанесенном вами ущербе, и он, естественно, обратит свой гнев на меня.

Я достал пачку купюр — то, что позаимствовал у Зебры, — отделил примерно половину и снова протянул Лорану.

— Возможно, это решит часть ваших проблем, Лоран. Здесь еще сотня марок Ферриса. Чуть больше — и я заподозрю, что вы пытаетесь меня раскрутить.

Он изобразил нечто похожее на улыбку.

— Я не могу приютить вас, Таннер Мирабель. Слишком опасно.

— Он имеет в виду, что у вас в голове есть имплантат, — пояснила женщина-свинья. — Люди с Кэнопи всегда знают, где вы находитесь, даже сейчас. А если вы рассердили их, то нам всем не поздоровится.

— Я в курсе. Поэтому от вас потребуется кое-какая помощь.

— Вы хотите, чтобы мы вытащили имплантат?

— Нет. Но я знаю, кто сможет это сделать. Женщина, которую зовут мадам Доминика. Правда, я понятия не имею, как до нее добраться. Сможете доставить меня к ней?

— А где она живет?

— Вокзал Гранд-Сентрал, — ответил я.

Спутница Лорана окинула взглядом то, что осталось от кухни.

— Что ж, Таннер Мирабель… Не думаю, что сегодня мне придется много готовить.

Они были беженцами с Ржавого Пояса.

Там они тоже были беженцами — с какой-то планетной системы, с самой ее окраины, где нет ничего, кроме комет. Единственное, чего не знали повар и его жена — я больше не могу называть их свиньями, — откуда первоначально бежали их собратья. Их предположения сводились к догадкам и мифам. Наиболее правдоподобной выглядела версия об экспериментах инженеров-генетиков, которые проводились много столетий назад, — никто не помнил, когда именно. Когда-то хирурги использовали для трансплантации ткани свиней — оказалось, что между этими видами больше сходства, чем различий. Потом кому-то пришло в голову, что риск отторжения станет еще ниже, если часть генов у животных-доноров заменить человеческими. Возможно, у экспериментаторов были какие-то далеко идущие планы, а может быть, это произошло случайно, но вместе с человеческими генами свиньи получили разум. По другой версии, целью эксперимента было создание расы слуг, лишенных неприятных особенностей, которые свойственны машинам.