Под ребра уперлось что-то твердое. Егор равнодушно подчинился.

— Егор Светлов? — Перед ним стоял человек среднего роста в аккуратном костюме. Глаза кололи, словно две иголки. Два здоровяка держали его под руки. Один совал под ребра пистолет.

— Да, — безжизненным голосом ответил Егор.

— Ты слишком много дел наворотил в последнее время! — проговорил мужчина с колючим взглядом. — Нам нужна камера! Где ты ее прячешь?

— Да пошли вы! — тусклым голосом ответил Егор.

— Чего?! — обиделся здоровяк с пистолетом, — Ты договоришься тут…

— Убейте меня, и дело с концом! — буркнул Егор. В глазах его мелькнула надежда.

— Нет! — одернул здоровяка тот, что в костюме. Потом обратился к Егору: — Я понимаю твои чувства. Ты ввязался не в свои игры, и тебе не по себе. Верни камеру, и мы оставим тебя в покое. Не будет больше жертв. Не будет беспокойства.

— Да пошли вы! — безразлично сказал Егор. Ему было плевать на эту суету. Лучше пусть его убьют!

— И не груби! — спокойным голосом произнес одетый в костюм, — А чтобы ты не отнесся к нашим словам легкомысленно…

Он сунул руку во внутренний карман пиджака. Егор напрягся. Незнакомец вынул из кармана измятую фотографию:

— Узнаёшь? — На Егора глядело испуганное лицо Насти. — Твоя баба у нас! Понял? Так что попробуй не принести видеокамеру!..

Перед глазами Егора мелькнул Знак, тело встряхнулось, хватка грубых рук разом ослабла. Егор уставился в переносицу человеку в костюме:

— Как тебя звать?

— Семен! — неожиданно для себя ответил тот.

— Я хочу увидеть вашего босса! — раздельно проговорил Егор. — Если этого не случится, то, что снято на камере, будет разослано по всем средствам массовой информации в городе и парочка копий уйдет в Москву. Думаю, нам всем будет интересно полюбоваться этим…

Лицо Егора растянулось в ухмылке. И ничего осмысленного не осталось в его глазах, когда Семен заглянул в них.

— Да ты чокнутый! — проговорил он.

— Нет! — рявкнул Егор, — Я просто на голову выше вас! Ты, быдло, привык разговаривать только с равными! Понял?! Сегодня вечером я дома! В девять часов звоните и говорите, куда подъехать! Если не увижу Гневина, пеняйте на себя! Если что-нибудь случится с Настей, тоже пеняйте на себя! Поняли?!

— Я не могу принимать таких решений! — осторожно проговорил Семен.

— Я и говорю — быдло! — презрительно кинул Егор. — Убирайся к своему хозяину, и пусть он сам ко мне приходит! О камере говорить буду только с ним!

Они ушли словно побитые псы. А Егору было уже не до них. В голове крутилась лишь одна мысль: — «Опоздал! Рост добрался и до Насти!..»

Уже подходя к подъезду, Егор понял, что дома опять неладно.

— Дура старая! Уйди! Убью! — резкий, словно удары хлыста, голос Ивана. Язык соседа заплетается: опять перебрал.

— Да рази можно так с пожилым человеком разговаривать? — причитание бабушки. — Да сколько ж можно-то, а? Я не железная бабушка! Со мной даже третий муж так не разговаривал! А тут чужой человек! Да я к участковому пойду!..

— Иди, дура! Заткнись, а то убью!

— Да чего же это деется-то?! — в полный голос выла бабушка. — Ванечка! Да чем же я виновата? Когда попросишь, я все для тебя! А ты! За что оскорбляешь?!

— Уйди, дура! Не ори! Ненавижу!

Егор поднимался по лестнице и из-за воплей не слышал, как ступеньки скрипят под ногами. Дверь была нараспашку, бабушка Милли воинственно стояла посреди прихожей, напротив нее высился Иван с ковшом в руке.

— Еще слово — и я оболью! Вода ух какая холодная!

— Да рази же можно так, Ванечка?!

— Вода холодная! Заболеешь и умрешь! — кричал Иван.

— Я все для него делаю, а он! Так-то ты платишь за добро?! Больше ничего тебе не дам! И денег взаймы не дам! Все! Участковому звоню!..

— Ах так! — заорал Иван на весь дом. — На-а-а! Егор шагнул в прихожую, когда он плеснул на бабку воду. Та взвизгнула, заверещала, словно придавленный бельчонок.

— МОЛЧАТЬ!!! — громыхнуло в прихожей.

Иван и Милли как стояли, так и замерли. Егор понял, что это он отдал команду. Неторопливо обернулся, закрыл дверь. Руки нащупали в кармане ключ. Потом обернулся к соседям. Они по-прежнему стояли в неестественных позах. Сосед кривился и пытался что-то сказать, бабушка лишь испуганно моргала.

— Надоели вы мне! — проговорил Егор. — Такие мелкие, серые, никчемные… А раздражаете МЕНЯ!..

Он задумался. Иван с бабушкой просто окаменели.

— Отныне вы оба наказаны! — заявил Егор. — Ты, Милли, до самой своей смерти не произнесешь больше ни слова! Я отнимаю у тебя дар речи! Свободна!

Бабушка разом обмякла. Ноги ее подкосились, и она упала на пол. Ее губы шевелились, но бабушка не произнесла ни звука. В прихожей повисла зловещая тишина.

— А ты, Иван! — повернулся Егор к соседу. Тот побагровел в ожидании наказания. — Ты больше не сможешь пить! Я понимаю, что это единственное твое счастье в жизни! Единственная возможность убежать от себя! Но я лишаю тебя ее! Живи так! Трезвым!