А это вполне могло означать, что она говорила правду. Пренебрежение правдоподобной ложью и предложение чего-то более нескладного казались признаком истинной честности. А у нее явно имелись и другие нужные мне ответы…

Затем я расслышал доносившуюся со стороны стола легкую дробь. Сперва я подумал, что она барабанит пальцами в знак своего раздражения на меня. Но когда я оглянулся, то увидел, что она сидит совершенно неподвижно и даже не смотрит на меня.

Я подошел поближе, рассматривая источник звука. Кольцо, осколки голубого камня и даже пуговица подпрыгивали на столе словно бы сами по себе.

— Это от каких-то ваших действий? — спросил я.

— Нет, — ответила она.

Камень в кольце треснул и выпал из оправы.

— Тогда отчего же?

— Я прервала связь, — пояснила она. — По-моему, что-то пыталось восстановить ее, но потерпело неудачу.

— Но раз я все равно настроен, то для того, чтобы обнаружить меня, камни им не нужны, не так ли?

— Возможно, в деле участвует не одна сторона, — заметила она. Думаю, мне следует поручить слуге съездить в город и выбросить их в океан. Если кто-нибудь пожелает последовать за ними туда — на здоровье.

— Осколки должны бы просто привести их обратно к пещере, а кольцо — к покойнику, — сказал я. — Но я не хочу выбрасывать пуговицу.

— Почему бы и нет? Она представляет собой большую неизвестную величину?

— Именно. Но ведь это должно действовать в обе стороны, не так ли? А это значит, что я могу научиться пользоваться пуговицей для нахождения пути к существу, которое любит цветы.

— Этот путь может оказаться опасным.

— Пассивность может привести еще к большей пассивности. Все камни можете выбросить в море, но пуговицу — нет.

— Ладно, я запру ее.

— Спасибо. Ясра — мать Люка.

— Шутите!

— Нисколько.

— Это объясняет, почему он прямо не надавил на нее из-за последующих тридцатых апреля. Интересно! Это начинает совершенно новую цепь рассуждений.

— Не хотите ли поделиться ими?

— Позже, позже. Сейчас нужно позаботиться о камнях.

Он сгребла их все из круга, и они, на какой-то миг заплясали у нее на ладони. Она встала.

— Э… пуговица? — напомнил я.

— Да.

Она положила пуговицу в карман, а другие камни оставила в руке.

— Вы тоже настроитесь, если будете держать пуговицу при себе?

— Нет, — ответила она. — Я не настроюсь.

— Почему же?

— Есть причина. Извините, я ненадолго отлучусь подыскать футляр для остальных и кого-нибудь, кто увезет их отсюда.

— А разве тот человек не настроится?

— Это требует времени.

— О…

— Выпейте пока кофе или чего-нибудь еще.

Она повернулась и ушла. Я съел кусок сыра. Попробовал мысленно подсчитать, получил ли в ходе нашего разговора больше ответов или еще больше новых вопросов. попробовал вставить некоторые из новых деталей в старую головоломку.

— Отец?

Я повернулся и посмотрел, кто это произнес. В поле зрения никого не было.

— Здесь, внизу.

Неподалеку от клумбы, где не было ничего, кроме высохших стебельков да листьев, обнаружился диск света размером с монету. Свет привлек мое внимание, когда слегка переместился.

— Призрак? — спросил я.

— Угу, — донесся из листьев ответ. — Я ждал, когда застану тебя одного. Не думаю, что стоит доверять этой женщине.

— Почему бы и нет?

— Она неверно сканируется, не так, как другие люди. Я не знаю что это такое. Но я хотел поговорить с тобой не об этом.

— О чем же тогда?

— Э… ну так ты серьезно говорил, когда обещал, что не будешь меня отключать?

— О чем разговор! После всех жертв, которые я принес ради тебя! На твое образование и все прочее… И на доставку всех твоих чертовых компонентов в такое место, где ты был бы в безопасности! Как ты можешь еще спрашивать у меня об этом?

— Я слышал, как Рэндом велел тебе сделать это…

— Ты ведь тоже делаешь не все, что тебе велят, не так ли? Особенно, когда дело доходит до нападения на меня, когда я всего лишь хотел проверить несколько программ? Я все-таки заслуживаю немного большего уважения!

— Да. Послушай, я прошу прощения.

— Да уж, не мешало бы. Из-за тебя я прошел через уйму всякого дерьма.

— Я несколько дней искал тебя, но не мог найти.

— Хрустальные пещеры — это не шутка.

— У меня сейчас мало времени… — свет замерцал, поблек почти до грани исчезновения, затем вернулся к полной яркости. — Не мог бы ты вкратце кое-что объяснить?

— Валяй, спрашивай.

— Тот парень, что был с тобой, когда ты направлялся ко мне, и когда ушел тоже — такой рослый и рыжий…