Воин нагнулся и пролез через узкую дыру в свою палатку. Рон задержался у входа. Это была двухместная палатка, как и у всех кавари, и если ее второй хозяин на месте – будут сложности. Офицер зажег походную лампу, в случае нужды превращавшуюся в фонарь, и посветил на вход.

– Ну, что встал? Заходи!

Он был один. Рон сделал шаг вперед и ударил мыслями по ничего не подозревавшему солдафону. Тот непонимающе моргнул и уставился на Рона.

– Сядь. Где твой напарник?

Ответа не последовало, и Рон усилил давление. Кавари, наконец сдвинулся с мертвой точки.

– Он на дежурстве, вернется в три утра.

– Отлично. – Рон запахнул полог. – Тогда поговорим здесь. Как тебя зовут?

– Римбон.

– Какого ты звания? Ты офицер? – Рон пока с трудом понимал знаки различия каватсов.

– Нет, я…, – Римбон произнес слово, по смыслу ближе всего подходившее к шефу команды из десяти человек в Мэгиене. Только под командой Римбона было не десять, а двадцать человек. Рон перевел это более адекватным словом на сиалоне – сержант.

– Мне нужны сведения об армии.

– А ты кто, шпион, что ли?

– Ты должен задавать мне только уточняющие вопросы. – недовольно сказал Рон. Его начала раздражать неподатливость этого самоуверенного каватса.

– Слушаюсь. – В голосе Римбона Рону почуялась ирония – парень оказался крепким орешком.

– Какие именно сведения?

– Какова численность вашей армии?

– Не знаю! – пожал плечами сержант.

– Ну, хотя бы примерно?

– Сейчас идет призыв…

– А до призыва?

– До призыва в армии было лишь незначительное число безмозглых, для тяжелых работ, и кадровые военные, гвардия в том числе.

– А число профессионалов увеличилось? – спросил Рон.

– Незначительно. Численность гвардии вообще не менялась.

– И сколько же у вас гвардии?

– 150 тысяч кавалерии и 200 тысяч пеших.

– А вас?

– Около полумиллиона.

– Ты знаешь, что у тебя на голове? – сменил тему Рон.

– Слышал. – усмехнулся Римбон. – Офицеров уведомляют об этом, да и простые посообразительней солдаты тоже, конечно, догадываются, что за штуку носят.

– А у гвардейцев тоже есть приемники?

– Приемники? А, да. Их, как и офицеров, официально предупреждают. Но мы подписываем клятву молчать об этом.

– Мы? – поднял брови Рон.

– Раньше я был в гвардии.

– Ты служил рядовым?

– Да. Меня якобы повысили. На самом деле я повздорил с офицером, и он избавился от меня. – с горечью сказал Римбон. Видно было, что он до сих пор не мог смириться с унижением, которому его подвергли. – Простое наказание его не удовлетворяло!

– Как ты думаешь, на сколько может увеличиться ваша армия в результате призыва?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Римбон.

– Твоя оценка?

– Сейчас призывают не всех, чтобы иметь резерв. Рекруты вообще малоэффективны, их обычно гораздо меньше, чем обученных бойцов и безмозглых. С безмозглыми можно сделать все, что угодно, а со свободными – сложнее. Если их часто подстегивать, они могут спятить или взбунтоваться. Трудно сказать, что планируют эти умники в штабе…

– А сколько у вас в стране таких лагерей, как этот?

– Вот уж не знаю! Но думаю, не меньше сотни.

– Но они не все сосредоточены у границ?

– Нет, конечно. Армия нужна повсюду. Сейчас лагеря собирают рекрутов и безмозглых в своем районе, обучают и отправляют на фронт. А мы, по совместительству, контролируем еще пограничные заставы.

– В Каватлоне есть какое-нибудь особенное оружие, кроме мечей, луков и копий? То есть, такое, какого не встретишь в полисах?

– Если и есть, то мне об этом ничего не известно.

– Кто может об этом знать?

– В лагере есть только один человек, который знает об армии почти все.

– Кто?

– Комендант лагеря – Мэкс. Он из группы одного из членов высшего командования. Обычно лагеря возглавляют просто старшие офицеры, но здесь – граница.

– А у вас раньше появлялись шпионы?

– Всякий, кто приходит к нам, не уходит дальше приграничной полосы. – проговорил Римбон, глядя на Рона с каким-то сомнением.

– А что с ними делают, когда ловят?

– Это должен решать офицер.

– Так был хоть один шпион?

– Не знаю.

– А сколько человек входит в высшее командование? – поинтересовался Рон.