Аурел без раздумий вывалился в обычный мир - оказалось, он лежал на кровати, свесив ноги, обутые в старые кроссовки, с псевдодеревянной спинки. Левая нога затекла, под коленом саднило, видно Аурел ненароком ударился о твердый пластик. Тири сидела перед бордой, безвольно склонив голову на плечо. Впрочем, в следующий миг она вздрогнула и села нормально. Первым делом она взглянула на терминал - тот был мертвым, как и полагалось при отключенном питании.

– Дьявольщина! Ты видел? Эта программа сама подпитывала борду! выдохнула Тири. Чувствовалось, что она под впечатлением.

– Видел...
– глухо отозвался Аурел.
– По-моему, это невозможно.

– По-моему, тоже. Впрочем, считается, что линковать человеческие мозги с сетью без мнемоюстов тоже невозможно. И тем не менее...

– Подожди, - Аурел рубанул ладонью воздух.
– Ты хочешь сказать, что эта программа способна совершать некие осмысленные действия, что она разумна?

– Не обязательно. Она может быть обучающейся.

– Но тогда она не сможет подпитывать терминал, - отозвался Аурел.

– Почему?
– не поняла Тири.

– Ядра обучающихся программ незамкнуты. Незамкнутое ядро не...

– Поняла, - оборвала его Тири.
– Действительно.

Несколько секунд в комнате висела тишина, потому что даже сверхнапряженная работа мысли не рождает звуков.

– А у тебя есть идеи?
– наконец спросила девушка.

– Нет, - ответил Аурел.
– Впрочем, есть. Может, резидент служит просто ретранслятором?

– Ага. А борду подпитывает некий таинственный программер. Как там его? Бай, кажется.

Голос Тири был полон сарказма.

– Предложи что-нибудь получше, - огрызнулся Аурел.
– Дай-ка лучше борду. Щаз я этого резидента ручками заломаю, по старинке...

Тири враз нахмурилась, вспомнив о проблемах реального мира.

– Некогда...

Аурел внимательно поглядел на нее.

– Что тебе сказал Камилл? И что тебя с ним связывает, кстати?

– У нас неприятности, - Тири встала.
– Надо убираться отсюда.

– А подробнее?

Грустно взглянув в глаза Аурелу, она объяснила:

– Лощинин нанял киллера. Платонова. Знаешь кто это?

Аурел вздрогнул. Он знал.

И еще он знал, что у Платонова "Бас-Лоджик". А это значит, что за день Платонов проезжает вдвое больше, чем Аурел с Тири на "Квантумах".

~# root

~# stream 2/console 5

@comment: user [Дмитрий Платонов]

@comment: status [civ]

@net locate: Кипрово_4999117

Ветер врывался в полуоткрытое окно, шепча о чем-то своем, воздушном, но Платонову было глубоко наплевать - о чем там шепчет ветер. В окно он спроваживал окурки и изредка поглядывал. А песни его не задевали.

"Бас-Лоджик", прижатый антикрылом к почве, упруго рассекал плотные слои прогретого воздуха. Руль почти не двигался - автопилот сумрачно мигал фиолетовым глазком, следя за дорогой. Впрочем, следить особо было не за чем. Степь рвалась навстречу так рьяно, что рябило в глазах - машина шла, сжирая по триста пятьдесят километров в час. Человек нипочем бы не выдержал такой скорости, сидя за рулем, обязательно влетел бы в какую-нибудь микроскопическую неровность перегона и пошел бы кувыркаться в осатаневшем от скорости металлическом гробу, пока не рвануло бы горючее. И привет. А автопилот, тихое и практически никому не известное изобретение одного из клиентов Платонова (ныне, понятно, покойного) досталось в наследство и безотказно служило киллеру номер раз уже седьмой год. Осталось только не взвыть от скуки, бездельничая в роскошной кабине "Бас-Лоджика". Зато можно было не терять времени ночью - автопилоту совершенно параллельно время суток. Равно как и время года, что тоже немаловажно.

Вряд ли мотоциклисты делают хотя бы по сто километров в час. Мегаметр-полтора в сутки - их предел. Платонов легко делал восемь. На старте его от клиентов отделяло мегаметров тридцать. При самом неудачном раскладе он должен догнать сладкую парочку - ковбоя и его подружку - за семь-десять дней. Но эти семь-десять дней нужно высидеть в кабине, взирая на опостылевшую степь, что окружала путника на перегоне. Спать или хлебать кофе - на деле Платонов забывал об алкоголе. Слушать Кочеткова или Митяева. Смотреть футбол. Но лучше - спать.

Платонов дремал, откинувшись на спинку водительского кресла. Когда прозвучал вызов он лишь едва заметно шевельнул бровью. На вызов отвечать он никогда не спешил - пусть звонящий помается, понервничает. Глядишь, и стрясти с него больше удастся.

Наконец он лениво, словно бы даже раздумывая - стоит ли?
– потянулся к панели справа от руля, хотя никто не мог его видеть. Вторую натуру не победить...

– Ты кто?

– Лощинин!
– тотчас отозвался бластер знакомым голосом. Только после этого Платонов включил изображение, положив предварительно руку на руль, ибо не хотел, чтоб об автопилоте узнал кто-нибудь посторонний.