Я попытался собраться с мыслями. В темной пустоте шапито, в глубокой тишине циркового двора все это показалось мне сюрреалистическим сном. Я не чувствовал страха перед Котом, и все-таки на дне души таилось какое-то паническое предчувствие, мрачное, как ночь. Я посмотрел на невозмутимого Силки, на морщины его постаревшего лица, на морщины, отражающие всю его прежнюю жизнь, потом перевел взгляд на Кота и сказал:

– Любопытство. Ты имеешь в виду человеческое любопытство. Интерес, который человек проявляет к странным, диковинным созданиям, заставляет его считать их естественными.

– Для меня совершенно невероятно, - сказал Кот, - что ты, человек интеллигентный, не заметил одну общую черту всех человеческих существ. Он живо повернулся и выпрямился.
– Ну, хватит. Я выполнил все условия, которые передо мной стояли: провел здесь некоторое время, избежав опознания, и рассказал о себе одному жителю. Осталось только отправить домой характерное творение вашей цивилизации, и можно отправляться в путь...

– Надеюсь, это творение - не Силки?
– рискнул я спросить.

– Мы редко выбираем живых обитателей планеты, - последовал ответ, - и уж если делаем так, всегда даем им взамен что-то ценное. В данном случае это практическое бессмертие.

Оставались считанные секунды. Я вдруг испытал безнадежное отчаяние, и вовсе не потому, что хоть сколько-то жалел Силки. Он стоял, словно пень, и все ему было совершенно безразлично. Но я чувствовал, что Кот открыл какой-то секрет человеческой натуры, который я, как биолог, должен узнать.

– Ради Бога подожди!
– воскликнул я.
– Ты еще не объяснил, что это за главная черта человеческой натуры? А открытка, которую ты мне послал? А...

– Я дал тебе все, необходимое для размышления. Если ты не можешь ничего понять, то это уже не мое дело. У нас, студентов, есть свой кодекс, я выполнил все его требования.

– Но что мне сказать миру?
– в отчаянии спросил я.
– Разве у тебя нет никакого послания к людям? Никакого...

Он снова взглянул на меня.

– Если сможешь - не говори никому и ничего.

Он начал удаляться, не оглядываясь больше. Я вдруг заметил, что слабый огонек над головой Силки расширяется, становится все ярче, интенсивнее, начинает легонько, но ритмично пульсировать. Соединенные его блеском Кот и Силки сделались лишь туманными силуэтами, словно тени в огне.

Потом и эти тени затерялись, а матовый свет начал бледнеть. Постепенно он сполз к земле и лежал там пятном некоторое время, и, наконец, расплылся в темноте.

Силки и странный Кот исчезли без следа.

Сидящие вокруг стола в баре молчали. Наконец Горд сказал свое "угу", а Джонс спросил обычным властным голосом:

– Вы, конечно, разгадали тайну открытки?

Худощавый мужчина, похожий на учителя, кивнул.

– Думаю, да. Подсказкой оказалось упоминание о разнице времен. Открытку отправили уже ПОСЛЕ ТОГО, как Силки выставили в качестве экспоната в школьном музее на той кошачьей планете, но из-за разницы времен она пришла ДО ТОГО, как я узнал, что Силки приехал в наш город.

Мортон вынырнул из глубин своего кресла.

– А что насчет основной черты человеческой натуры, внешним проявлением которой является религия?

Незнакомец махнул рукой.

– Представляя диковины природы, Силки, по сути дела, выставлял напоказ самого себя. Для человека религия - это форма самодраматизации перед Богом. Любовь к самому себе, самолюбование - это, в сущности, способ утвердить самого себя... и потому-то существо с другой планеты смогло довольно долго находиться среди нас незамеченным.

Кэти откашлялась и спросила:

– Меня интересует любовная линия. Вы женились на Вирджинии? Ведь это вы тот самый профессор биологии, правда?

Чужак покачал головой.

– Я был им, - ответил он.
– Нужно было последовать совету Кота, но я решил, что следует рассказать всем людям о том, что случилось. Меня уволили через три месяца. Я не скажу вам, чем занимаюсь сейчас, но бросать этого нельзя! Мир должен узнать о слабости человеческой природы, которая вяжет нас по рукам и ногам! А Вирджиния... что ж, она вышла за пилота одной из крупных авиакомпаний, то есть поддалась его версии самодраматизации.

Он встал.

– Ну, мне пора. Этой ночью я должен навестить еще множество баров.

Когда он вышел, Тэд на минуту перестал строить из себя идиота.

– Эй, - сказал он, - у этого типа неплохой текст. Представьте, как он будет холить и повторять свою историю всю ночь! Какое благодатное поле деятельности для того, кто хочет быть в центре внимания!

Мира захохотала, Джонс заговорил с Гордом тоном человека, познавшего все, а Горд все повторял свое "угу", как будто слушал его. Кэти положила голову на стол и пьяно захрапела, а Мортон еще глубже погрузился в свое кресло.