Вся сцена была исполнена чистоты и добропорядочности.

Изумительное место, подумал Ренделл, для конфронтации с теологом с целью показать, кто он на самом деле - сукин сын и проклятый изменник.

Ренделл направился к столу.

– Я приехал встретиться с доктором Флорианом Найтом. Мы работаем вместе.

Дежурная положила руку на телефонную трубку.

– Он ждет вас?

– Возможно.

– Я попробую позвонить ему в номер. Могу я узнать ваше имя?

Сообщив свое имя, Ренделл нервными шагами прошел ко входу в молитвенную комнату-столовую, отсутствующим взглядом скользнул по коричневым сидениям и столам и вернулся к стойке, когда дежурная уже клала трубку.

– Доктор Найт на месте, - сообщила женщина.
– Он на пятом этаже и встретит вас у лифта.

Теолог и вправду был в коридоре, ожидал, когда Ренделл вышел из двери лифта. Доктор Флориан Найт представлял собой ту же долговязую фигуру а-ля Обри Бердслей, которую Ренделл видел и ранее, и вчера в Амстердаме, но в то же самое время - не такую. Впервые с тех пор, как Ренделл повстречался с ученым, тот не был раздраженным, взвинченным и беспокойным. Сегодня он был необычно спокойным и расслабленным. И еще, как заметил Ренделл, направляясь с Найтом к его одноместному номеру, тот был глубоко озабоченным.

Гостиничный номер Найта был даже меньше его спальни в лондонской квартирке. Комната была чистенькой и суровой - кровать, умывальник, складной стол, шкаф, в котором могло поместиться не более двух костюмов. Под высоким окном стояло единственное кресло.

– Можете занять кресло, - сказал Найт более гостеприимным, не таким как обычно, тоном.
– Я бы предложил вам выпить, вот только спиртное в любом виде строго запрещено в этой францисканской гостинице. Тем не менее, я нахожу это местечко довольно удобным. Добрые братья ведут ее так, как будто святой Франциск из Ассизи их исполнительный директор и сейчас, но, поскольку сам святой был склонен, скорее, к беседам с птицами, его служащие обращают больше внимания клиентам. Все довольно мило.
– Усевшись на краю кровати, Найт прибавил: - Мне весьма жаль, что вам пришлось прервать свои занятия и прибыть сюда, мистер Ренделл. Я намеревался приехать в Крас завтра, чтобы вновь работать с вами. Ну да ладно, вы уже здесь. Что-то особенное?

– Да, нечто совершенно особенное, - с нажимом сказал Ренделл. Касающееся именно вас.

– Прекрасно, сэр, вот он я.

Ренделл решил не терять слова напрасно. Все необходимо выложить начистоту.

– Доктор Найт, вчера, под конец рабочего дня вы взяли папку с материалами у мисс Монти, моего секретаря. В папке был приготовленный мною конфиденциальный меморандум. Несколькими часами спустя этот конфиденциальный меморандум очутился в руках домине Мартина де Фроома, заклятого врага нашего проекта.

Ренделл сделал паузу, ожидая какой-то сильной реакции со стороны Найта, выражающейся либо в удивлении, либо в неодобрении. Но молодой ученый из Оксфорда не проявил абсолютно никаких эмоций.

– Мне весьма жаль слышать это, - спокойно сказал Найт и открыл жестянку с мятными леденцами, предлагая взять и Ренделлу, но тот отказался; затем, прежде чем сунуть конфету в рот, Найт сообщил:

– Но не могу сказать, что я удивлен этим.

Сбитый с толку, Ренделл уставился на теолога.

– Вы не удивлены?

– Ну, хотя я и не ожидал, что документ попадет именно к де Фроому, такая возможность все равно существовала. Я удивлен лишь тем, что вам стало известно об этом. Вы уверены, что меморандум находится именно у де Фроома?

– Вы чертовски правы, я именно уверен. Вчера вечером я встречался с де Фроомом. И я видел этот меморандум у него в руках.

– И вы совершенно уверены в том, что это тот самый документ, который я вчера взял у мисс Монти?

– Именно тот, - резко заявил Ренделл, дивясь тому, как Найт безоговорочно соглашается со своей ролью предателя.
– И я собираюсь сказать, каким образом я проследил пропажу вплоть до вас.

Очень коротко Ренделл раскрыл идею с кодовыми именами, примененными в различных копиях меморандума, затем прибавил некоторые подробности своей встречи с де Фроомом и утренней конфронтации с Анжелой Монти. Когда он закончил свой монолог, взгляд его все так же был зафиксирован на Найте. Британский ученый продолжал сосать свой леденец, хотя теперь, его руки, держащие коробку, выдавали беспокойство.

– Что вы скажете на это?
– допытывался Ренделл.

– Весьма умно, - согласился Найт.

– И весьма неразумно с вашей стороны, если не сказать - глупо, сказал на это Ренделл.
– С того самого момента, как я узнал о том, что ваша книга, "Простой Христос", не будет опубликована в связи с появлением Международного Нового Завета, я рассматривал вас в качестве слабого звена в системе нашей безопасности. Мне следовало знать, что кто-то, столь обиженный нашим проектом - и столь нуждающийся в деньгах - может пойти на все, считая себя вправе, лишь бы только получить их.

Жестянка в руках доктора Найта дрожала уже заметнее.