– Хватит. Тебя никто не бросал на произвол судьбы. Ты ходила в лучшие школы. У тебя собственная машина, щедрое содержание, никто тебя не обижает…

– А ты-то откуда знаешь?

– Ты хочешь сказать, что тебя обижают? – требовательно спросила Шанель.

– Нет. – Ферн отвела взгляд. – Физически – нет. Но иные из тех женщин, что ты нанимала присматривать за мной, это же чистый ужас. От одной несло так, словно она зубы чистила чесноком. Тебе бы понравилось, если б тебя укладывали в постель чесночницы?

– Если бы я отдала тебя на попечение папочкиных родственников, было бы еще хуже, – возразила Шанель. – Вот уж кто действительно были чесночниками, так это его родители. Можно подумать, они в кофе чеснок добавляют.

– Да, но, возможно, это были добросердечные и славные люди, – заметила Ферн.

– Добросердечные и славные? – хмыкнула Шанель. – Когда твой отец привез меня в Йонкерс познакомить со своими родителями, твоя бабка хотела столкнуть меня с лестницы.

Тогда-то я и обнаружила, что никакой он не арабский шейх, а итальянец. Знакомство получилось то еще. Новоиспеченная свекровь заявила, что я ведьма, околдовавшая ее сына, и всякий раз при встрече делала так. – Шанель скрестила указательный и средний пальцы. – А уж о том, что он наврал все насчет своего происхождения и что оказался на двенадцать лет старше меня, я и не говорю.

– Да, гены у меня завидные, – протянула Ферн. – С одной стороны – врунишка и старая карга, верящая в приметы, а с другой – растратчик.

Шанель подлетела к дочери и, схватив ее за узкие плечи, изо всех сил встряхнула:

– Никогда, слышишь, никогда не смей говорить таких вещей о деде. Это был замечательный человек. Во всем виноваты его гнусные партнеры – сами подделали записи в бухгалтерских книгах, а его подставили. И если бы не инфаркт, он в конце концов доказал бы свою невиновность.

Ферн попыталась высвободиться, и Шанель отпустила ее.

Она даже почувствовала некоторую неловкость.

– Ладно, забудем. Поскольку уж ты здесь, почему бы нам не поужинать? – извиняющимся тоном предложила она, хотя при мысли о том, что придется целый вечер провести в компании с Ферн, внутри у нее все так и заныло. – Сегодня я как раз свободна.

– После того как вы с Жаком разошлись, ты вроде часто бываешь свободна, – участливо заметила Ферн. – Неужели потеряла интерес ко всей этой светской жизни?

Шанель с трудом удержалась от того, чтобы не накричать на дочь. Противная девчонка – да нет, уже не девчонка. Даже удивительно, как она повзрослела за последнее время.

Забыв о недавней пикировке, Шанель внимательно посмотрела на Ферн, стараясь быть объективной. Не то чтобы писаная красавица, но что-то такое в ней есть. Наверняка молодые люди на нее посматривают, хотя, казалось бы, чем она со своими узенькими бедрами и грудками-точечками может привлечь их? Больше похожа на мальчишку, чем на женщину.

С другой стороны, волосы роскошные – густые и черные как ночь. А огромные глаза придают ей обманчиво-невинный вид. Фэй – так называл ее Жак, и действительно Ферн выглядела так, будто только что танцевала с феями на поляне. Удивительно, что только она, ее мать, видела, что за этой невинной внешностью скрывается ее собственное подобие. Ферн такая же практичная, такая же жесткая, так же себе на уме, как и она сама, Шанель.

Возможно, пора подумать о том, чтобы выдать ее замуж.

Не за какого-нибудь юнца, не способного ее обеспечить. За солидного, серьезного мужчину.

Школьные отметки Ферн не позволяли ей рассчитывать на стипендию, а плата за учебу в престижных колледжах вроде «Смита» или «Рэдклиффа» запредельная. Да и дарований особенных, чтобы получить хорошую работу, например, в издательском деле, либо в мире моды, либо на дизайнерском поприще, не заметно. Ну а она, Шанель, вовсе не собирается содержать взрослую дочь. В общем, хорошо бы ей выйти замуж за нужного человека, тем более что и сама она интереса к карьере как будто не выказывает.

Единственное ее настоящее увлечение – лошади, и увлечение весьма дорогое: конюшни, счета от ветеринаров, овес.

Покуда Жак, что вообще-то на него не похоже, беспрекословно оплачивает все эти конские траты, но ясно, что это лишь до тех пор, пока не выяснится, что при разводе она обдерет его как липку.

– Что собираешься делать после школы? – спросила Шанель. – Со своими отметками в хороший колледж ты не поступишь, даже если бы он был мне по карману.

– Придумаю что-нибудь. Может, замуж выйду.

– Замуж? А что, уже есть кто-нибудь на примете?

– Пока нет. Но когда подойдет время – кто знает? – Ферн искоса посмотрела на мать. – Не представляю себя на какой-нибудь черной работе. Так что остается только замужество. Ведь тебе вряд ли захочется держать меня на иждивении до конца жизни.