Шанель было легко и удобно в просторном восточном халате, а на Глори, которая работала здесь в только что открывшемся спортивном зале, были ярко-голубой тренировочный костюм и в цвет ему лента, не дающая рассыпаться волосам.

Никакой косметики – Шанель позавидовала безупречной коже и естественному цвету лица Глори, в какой уж раз подивившись, откуда все это может взяться у девушки, выросшей на гамбургерах, содовой и шоколадках.

Как Шанель и предполагала, Глори с обычной своей уверенностью погрузилась в новое дело. Можно поздравить себя с удачным выбором. Удивительная способность Глори применяться к любым обстоятельствам, сохраняя при этом собственное лицо, была, возможно, прирожденной, а может, и приобретенной на грязных бедняцких окраинах города. И при этом, самодовольно подумала Шанель, удалось сторговаться с ней на вполне приемлемых условиях.

– Ну, как там у нас с приглашениями? – спросила Глори, встряхивая лед в стакане с апельсиновым соком.

Самодовольство Шанель как рукой сняло.

– Да пока не очень. Большинство гостей пока из круга деловых партнеров Стета. Публика приличная, иначе бы мы им и приглашения не посылали, но настоящих звезд, кроме сенатора Брака с супругой, пока нет.

– А кто у нас здесь вообще будет? Всякий, у кого денег куры не клюют?

Шанель покачала головой:

– Вокруг полно курортов, которые по такому принципу и живут. И большинство из них едва сводит концы с концами.

Так что мы рискуем стать погорельцами. Нет, план у меня другой. Надо завлечь сюда избранных.

– Но ведь вы знаете столько больших шишек.

– Знаю. Но влияния на них не имею. Должно произойти чудо, чтобы они слетелись сюда. Ну да хватит об этом. Скажите лучше, как там ваша программа по аэробике.

– Пока еще не закончила. Как я и говорила мистеру Стетсону, нельзя ее делать слишком тяжелой и в то же время надо, чтобы мышцы хоть немного укрепились. А главное, чтобы все было в охотку, пусть нашим дамам нравится то, что они делают. И пусть гордятся тем, что они умеют преодолевать трудности. Поверите ли, я использую элементы программы, которую придумала когда-то для своих толстушек. – Она искоса посмотрела на Шанель. – Кто знает, может, запишу курс на видео и сделаю миллиончик. Если у Джейн Фонды получилось, почему у меня не получится?

– Джейн Фонда была звездой до того, как составила свою программу упражнений. Так что у нее было перед вами некоторое преимущество.

– Ну, там видно будет.

– Ну что ж, в добрый час. Однако не забывайте, прежде всего – наше дело, – наставительно сказала Шанель.

Глори широко улыбнулась, и Шанель подумала, что эта девушка ей в дочери годится и они могли бы с удовольствием поболтать как-нибудь теплым октябрьским днем. Неожиданно ей стало грустно. Как она только не старалась завлечь Ферн, предлагала ей работу по выходным и в школьные каникулы, но все тщетно. «У меня другие планы на выходные, и на рождественские праздники тоже», – неизменно отвечала Ферн, поступившая нынче осенью в Беркли.

И пояснила, что Жак приглашает ее съездить в Европу.

Шанель вышла из себя, они крупно повздорили, и кончилось все тем, что Ферн вылетела из коттеджа со словами, что вернется сюда только под страхом смерти.

Глори ушла, чтобы не пропустить городской автобус, а Шанель двинулась к себе в рабочий кабинет и закрыла дверь, чтобы не доносился шум стройки. Прежний директор, видно, испытывал слабость ко всему большому – стены кабинета были покрыты толстыми дубовыми панелями, посредине громоздился массивный дубовый стол, а по всему периметру, от пола до потолка, поднимались встроенные книжные шкафы, тоже из дуба. Поскольку книги, если они вообще здесь были, прежний хозяин кабинета взял с собой, у комнаты был какой-то голый вид, и Шанель решила как можно быстрее исправить это.

Она села за стол и подняла трубку телефона. Неделями Шанель откладывала этот звонок, и не без причины. Хоть события последних месяцев немного приглушили обиду на Лэйрда, она все же решила дождаться того момента, когда будет уверена, что сможет говорить с ним спокойно. Эмоций она позволить себе не могла, ведь предстоит просить об одолжении.

Шанель набрала служебный номер Лэйрда и, на удивление, пробилась к нему довольно быстро, миновав на пути лишь оператора, секретаршу и помощника.

– Шанель, очень рад тебя слышать. – Приветливые интонации, наверняка искренние, едва не заставили Шанель скрипнуть зубами. – Я и сам собирался позвонить, но дел по возвращении из Мексики свалилось немыслимое количество.

Недавний скандал на рынке молочных продуктов по всем ударил, так что…

– Мне тоже скучать не приходится. Я теперь работаю с Уильямом Стетсоном. На курорте минеральных вод.

– Поздравляю. – Лэйрд откашлялся. – Всяческих тебе успехов.

– Добрых пожеланий мне мало, Лэйрд. – Шанель даже Прищурилась, стараясь говорить легко и непринужденно. – За тобой должок, не забыл?

– Помню. То, что я сделал, непростительно. Конечно, это не оправдание, но, знаешь ли, я впервые в жизни влюбился по-настоящему и совсем голову потерял. Я пытался как-то исправить положение, хотя понимаю, что деньгами вины не загладишь. А вот ты оказалась на высоте, ни слова не сказала Ариэль о нашей помолвке. Спасибо тебе огромное – что еще сказать?

– Ладно, не будем копаться в этом старье. Когда мне передали то твое письмо, у меня едва инфаркт не случился.

Если бы не друзья, я, наверное, не выдержала бы.

– С письмом случилась какая-то путаница. Ты должна была его получить задолго до начала приема…

– Какое это теперь имеет значение? Я солгала и избавила Ариэль, да и тебя тоже, от дурных сплетен. Знаешь ли, отвернуться от невесты на виду у всего Сан-Франциско – это даже для Лэйрда Фермента слишком. Теперь-то все, кажется, знают, что вы с Ариэль живете вместе, но – не от меня. Так что ты мой должник, и я хочу получить по счету.