Пришелец был смугл, темноволос и темноглаз, это мешало понять, что написано у него на лице. Но голос его прозвучал холодно и с большим подозрением, когда, бегло скользнув взглядом по Фенгрифу, он хрипло произнес:

— Ты говорил о купцах, начальник, а не о Владыке Тамура.

Кедрин заметил, что правая рука пришельца почти не отрывается от ножа — не привычного для тамурцев кинжала, но оружия, приспособленного для метания. Принц тронул рукоять собственного клинка и увидел, что Тепшен Лал пододвинулся чуть ближе к Бранноку, пальцы его с нарочитой небрежностью проскользнули за пояс, и вот уже кинжал кьо оказался на его открытий ладони. Кедрин знал, что Тепшен может обнажить и метнуть оружие, пока обычные люди смыкают пальцы в кулак. И все-таки нечто в Бранноке побудило его задуматься, смог бы победить этого бродягу даже Тепшен Лал?

Браннок обладал повадкой настороженного зверя. Он не отличался особым ростом, не казался и чересчур мускулистым, но его стойка, разворот плеч и упор стоп предполагали равно силу и быстроту.

Казалось, его не тревожит ни явная неприязнь Рикола, ни численное превосходство тех, кто стоял напротив него. И Кедрин подумал, что если бы дело обернулось против этого парня, он мог бы вполне успеть прыгнуть назад и нырнуть в воды Идре: этот человек излучал странное расчетливое безрассудство.

— А ты согласился бы, если бы знал? — голос Бедира прозвучал дружелюбно, и Кедрин увидел, как в свете факелов сверкнули белые зубы.

— Пожалуй, нет, — Браннок передернул плечами, не выказывая особого почтения перед Владыкой. — Но раз уж я здесь, то спрашивай.

Ему плевать было на род и звание Бедира. Кедрин почувствовал, что оскорблен за отца. А отец по-прежнему приветливо улыбался разбойнику:

— Не поговорить ли нам за едой и вином? Или тебе больше по нраву этот берег?

— Что же, поедим, — снизошел до согласия Браннок. — Я жажду услышать, что понадобилось тамурскому государю от простого проводника.

Тут Рикол фыркнул. Браннок, бросив в его направлении ехидную ухмылочку, последовал за Бедиром в уединенный покой, загодя выбранный для встречи.

Там, в свете факелов, Кедрин ухватился за возможность подробно изучить этого человека, одновременно зачарованный и оскорбленный его самонадеянностью. Он видел, что перед тем как занять предложенное ему место, Браннок глазами цвета полуночной Идре быстро оглядел помещение. От взгляда бродяги не укрылось, что Тепшен Лал садится в конце накрытого стола, Бедир — лицом к гостю, а Рикол и Фенгриф по обе стороны от него. Кедрин уселся с другого конца, при этом принц, к своей досаде почувствовал, что разбойник не считает его для себя угрозой. Было похоже, что Рикол верно описал Браннока как смесь тамурца, кешита и дикаря. По-тамурски строен, по-кешски невелик, темная кожа имеет цвет созревшего на солнце ореха, а глаза почти все время находятся в тени, прикрытые необычно длинными темными ресницами. Столь же темные волосы ниспадали до плеч и отливали синевой воронова крыла. Они были нехитро подстрижены по-тамурски, но дерзко заплетены в несколько косиц, в которых болтались цветные перышки и обломки раковин. В мочке левого уха виднелось серебряное кольцо, шею охватывало ожерелье из кожи и бисера, а кисти рук украшали два колечка кешской работы: одно на большом пальце левой руки, другое — на среднем пальце правой. Короткая куртка из мягкой кожи была украшена пестрой вышивкой, но внизу сливалась с бурыми обтягивающими штанами, — Кедрин понял, что такое убранство позволяет великолепно скрываться от любопытных глаз в лесу. За спиной гостя висела слегка искривленная кешская сабля, у правого бедра имелся метательный нож. Когда он потянулся за вином, которое предложил ему Бедир, Кедрин увидел рукоять второго ножа, притянутого ремнем к левому предплечью.

Ага, Браннок и не пытается как следует спрятать свое оружие. Любопытно, это знак доверия или презрения? Пришелец развалился на стуле, качнул его назад и немного повернул, как бы ища более удобного положения, но в действительности стараясь сесть так, чтобы наблюдать одновременно за Бедиром и Тепшеном Лалом, не упуская при этом из виду дверь.

— Ты из осторожных, — заметил Бедир, от которого все эти мелочи тоже не укрылись. — Но здесь нет опасности.

Браннок пожал плачами, улыбнулся и не ответил.

— Хотел бы ты заработать? — продолжал Владыка Тамура.

— Возможно, — ответил тот, без стеснения накладывая себе жаркого, с удовольствием поедая его и вытирая рукавом дочиста выбритый подбородок. — А что за работенка?

— Мне нужно пройтись по Белтревану, — сказал Бедир.

— Они тебя укокошат, — равнодушно сказал Браннок с видом знатока.

— Может, и нет, если я найду дельного проводника, — улыбнулся Бедир. — Такого, что знает все тайные тропы. Что знаком с лесами и лесным народом.

— А зачем?

— Для тебя это важно? — Бедир пожал плечами, не сводя глаз с разбойника, наполняющего свой кубок. — Ты получишь щедрое вознаграждение.

— У меня нет желания любоваться этим миром с высоты шеста для трофеев, — сказал Браннок. — Или попасть в объятия кровавого орла. За это никакой платы недостаточно.

— Я могу предложить тебе прощение, — сказал Бедир, рукой призывая к молчанию зашипевшего Рикола. — Забвение любых твоих дел и в придачу — именной кошелек.

Темные глаза Браннока заблестели от любопытства.

— Я все еще хочу узнать о причине, Владыка Бедир. Ты предлагаешь много, поэтому твоя нужда должна быть велика. Соответственно, я предвижу большую опасность.

Бедир разразился смехом.

— Ну и хитер же ты, Браннок.

— Даже для разбойника? («Да он весьма красив, когда улыбается», — подумал Кедрин.) Я дожил до нашей встречи только потому, что все вижу насквозь. И от всей души намерен достичь весьма преклонных лет.

— Я бы мог тебе в этом помочь, — промолвил Бедир.

— Наверное, — Браннок кивнул. — Но Белтреван не место для тамурского Владыки в этот поворотный для мира час.