– Да замолкни же ты!
– зарычал лучник.
– Что один какой-то детеныш значит по сравнению с судьбой...

– Это моя дочка! Тебе неясно - я за нее отвечаю! Я ей нужен, и я должен вернуться и о ней заботиться!
– В отчаянии Папоротник затопал копытцами и принялся заламывать ручки.

Брид погладила его по плечу.

– Мы вернемся, Папоротник, обещаю тебе.
– Абеляр, ворча, отвернулся. Это не объяснишь тому, у кого своих детей никогда не было.

– Откуда вы знаете, что у меня не было детей?
– сердито спросил лучник.

– Всякому понятно, - со смехом ответила Брид.
– Человек, у которого они есть, не стал бы так отважно бросаться в бой, защищая барона и принца. Тот, кому нужно заботиться о своих детях, в первую очередь думает именно о них.

Катрик был впечатлен ее способностями.

– Вот ведь - вроде такой молодой девушке рано еще знать, что чувствуешь, когда воспитываешь детей, а она знает!

– Достаточно посмотреть, как ведут себя люди, - объяснила Брид.
– Если у человека нет детей, мир принадлежит ему, а если есть, то мир сводится к детям. Так и должно быть, потому что дети это будущее.

Они шли через темный лес. Настроение у Каспара понемногу улучшалось. Звука охотничьей трубы давно не было слышно, и как он надеялся, до прохода оставалось уже немного. На деревьях по-прежнему шелестела весенняя листва, а вот земля стала сырой, и росший вдоль тропинки орляк сменился тростником и миртом с белыми, похожими на звезды цветами. Путь шел под уклон. Чибис кружил над гнездом, повторяя жалобную песню. Каспар испугался за его птенцов: нет ли в камышах горностая или травяной змеи? Впереди показалась пустошь, над ковром рыжего вереска торчали высокие стебли дрока, одетые по весне победоносным желтым цветом.

Начало моросить. Каспар раньше думал, что в Ри-Эрриш дождя никогда не бывает; оказывается, ошибался. Вода смыла все краски природы, оставив лишь тени, бледный туман и едва видимые очертания. Деревьев уже не было, но, как и говорил Абеляр, лесной закон действовал и здесь.

– А что, птицы тут тоже принадлежат к колесу жизни?
– спросил Каспар, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

– Вряд ли, - ответила Брид.
– Морригвэн считает, что существа Иномирья рождаются и умирают всего один раз. Им страшен не возраст, только насильственная смерть, а тогда они возвращаются в сияние великого бога солнца. Его пламя сжигает душу дотла. Здешние животные не похожи на тех, что обитают в нашем мире и после смерти возвращаются к Матери, чтобы она возродила их своей любовью и дала новую жизнь.

– Места кругом напоминают Кеолотию, правда?

– Это и есть Кеолотия!
– раздался сзади насмешливый голос. Он принадлежал женщине в пурпурном платье из атласа, растянутом обручами, обшитом по подолу узорчатой бахромой и снабженным глубоким декольте, так что обширная грудь так и переваливалась в такт шагам. Туфли у женщины были на высоких деревянных подошвах, чтобы добавить хозяйке росту.

– Ведь идет дождь, вы заметили?
– продолжила она.
– Каждому совершенно ясно, что мы в Кеолотии. Или ты йомен-недоучка?

– Может, и так, - ответил Каспар, не видя причины рассказывать о себе правду.

Лицо у женщины было раскрасневшееся, хотя и с приятными чертами. И фигура, должно быть, тоже отличалась когда-то красотой, только с возрастом уж слишком расплылась. Причем не здоровой полнотой, какая от хорошего питания, уравновешенного тяжелым трудом или необходимостью подолгу бывать на морозе, а жирной тучностью, причина которой лень.

– Я так и думала, - пропыхтела женщина.
– Невежественная чернь. Ненавижу это место, и ходить пешком тоже ненавижу. Кушать нечего, слуги все куда-то разбежались... О! Мальчик, ты будешь моим лакеем, - объявила она, потом взглянула на Брид.
– А ты, девушка, пойдешь ко мне в горничные. Я богата, и платить вам стану хорошо.

– С удовольствием! Почту за честь служить столь прекрасной леди. Брид еще больше усилила свой и без того звучный горский акцент и присела в неуклюжем почтительном реверансе.
– Только чем, госпожа, вы будете мне платить?

– Мой муж об этом позаботится, - отмахнулась та.
– Итак, когда мы в следующий раз остановимся, первым делом расчешешь мне волосы.

К ее потрясению, Брид прыснула.

– Сперва мне надо договориться с вашим мужем, - сказала она, подавив смех.

– Его здесь нет, - сварливо произнесла женщина.
– И этих твоих глупостей я не потерплю. Разве моего слова недостаточно? Ты хоть знаешь, кто я такая?

– Нет, госпожа, мы ведь люди простые, с благородными не тремся, встрял Каспар, и Брид не смогла не поморщиться от его ужасного крестьянского говора.

– Ясно.
– Женщина подтянулась, от чего могучая грудь стала выпирать дюйма на два сильнее.
– Я жена богатейшего после самого барона Виглафа человека в Наттарде Мой муж величайший сыроторговец во всех странах Кабалланского моря.

– Ой, в самом деле?
– воскликнула Брид с ожидавшимся от нее трепетом.

– Этакий огромный круг сыра!
– Каспар был не в силах больше сдерживать смех. Брид тоже чуть не расхохоталась.