Им с Нинто пришлось запомнить все названия деревень между берегом океана и горами, то есть на всей территории тенду между ее северными и южными границами, а также местонахождение и названия анклавов проживания тенду по всему миру. Укатонен повествовал им о разных советах и стоянках энкаров, о том, чем они заняты и как общаются между собой. Они учились разбирать следы и охотиться у худого и жилистого горного отшельника, который казался им таким же древним, как горы, и таким же безмятежным, как безоблачное небо. Наратонен обучил их полному циклу традиционных кворбирри и еще многим другим, которые в этот цикл не входили. Он же посвящал их в искусство публичных выступлений и обучал официальным манерам поведения.

Макитонен обучала Анито тонкостям слияния. Она была тем энкаром, которая обучала еще самого Укатонена. Слияние с Макитонен показалось Анито слиянием с самой планетой. Она была одной из самых старейших ныне живущих энкаров и видела, как приходят и уходят поколения, мелькая, как выплоды поденок-кипа.

Это были долгие и утомительные три года. Большинству кандидатов в энкары требовалось пять лет на то, чтобы приобрести те знания, которые они с Нинто уложили в три. Некоторые энкары сомневались в необходимости такой тяжелой нагрузки, но Укатонен хотел, чтобы Анито стала энкаром, когда новые существа — люди — вернутся за Иирин.

Перечень наук, изученных Анито, подошел к концу, и Анито очнулась от своих воспоминаний. Сейчас начнутся испытания.

Вперед выступил Фигатонен.

— Приветствуем тебя, кандидат, — сказал он. — Расскажи мне о деревнях, что находятся к югу от реки Вайну.

Анито постаралась не показать чувства облегчения. Экзамен начался с легкого вопроса.

— К югу от Вайну есть только четыре деревни. Это Балланари, Анакра, Френами и Уаллана. — И она перешла к описанию границ деревень и перечислению имен их главных старейшин.

Наступило долгое молчание, как будто Фигатонен ждал еще чего-то.

— Есть еще одно место к югу от Вайну, эн, — продолжала Анито. — Это деревня Маналим. Она заброшена со времени последнего Великого Холода, когда его обитателям было разрешено уйти на дикие земли. Когда придет следующее холодное время, жители вернутся обратно.

— Очень хорошо, кандидат, — сказал Фигатонен. — Опиши, пожалуйста, брачный танец кинирри.

— Ты хочешь, чтобы я описала танец горных кинирри или кинирри, живущих на низменностях?

— Опиши оба танца.

Опрос затянулся на часы. В каждом вопросе содержались ловушки или детали, требовавшие большого внимания и знания тонкостей предмета, которые далеко не сразу можно было уловить. Фигатонен ушел с холма, его сменил Наратонен, которого, в свою очередь, сменил другой энкар, а потом еще один. Начался послеполуденный дождь; он кончился, когда запас вопросов иссяк. Кожа у Анито устала и болела, когда вперед выступил Укатонен.

— Как зовут главного старейшину Нармолома? — По коже всех участников собрания прошла рябь смеха.

Анито молчала, тщательно обдумывая вопрос со всех сторон, стараясь найти в нем какую-то хитрость, какой-то подвох, на которых она поскользнется и провалит экзамен. И не могла найти. Возможно, вся хитрость заключалась в том, что ее просто не было.

— Миато зовут главного старейшину, эн. Ты сам выбрал его.

— Очень хорошо, кандидат. Вопросов больше нет. Теперь отдыхай. Завтра мы проверим твое искусство в аллу-а.

— Спасибо, эн, — ответила Анито. Хотя она и чувствовала себя так, будто вот-вот рухнет на землю, она спустилась с ораторского холма и пошла из центрального круга, будто была свежа и могла отвечать на вопросы сколь угодно долго. Иирин и Моуки поспешили за ней. Нинто встретила их у дверей комнаты. Анито упала на пол, как только они вошли в помещение.

— Как прошло?

— Тяжело, — ответила Анито. Говорить было больно. — Умираю от голода. Хочу пить. Нужен отдых.

Нинто подала ей миску давленых клубов омкины, смешанных с медом, птичьей кровью и икрой араны. Иирин поднесла фляжку воды. Сладкая крахмалистая омкина возбудила аппетит. Анито наполнила желудок едой и питьем, а затем зарылась во влажную успокоительную теплоту своей постели. На следующее утро Анито показалось, что ее кожа съежилась. От долгих разговоров она болела. Анито поднялась с трудом — сведенные мускулы протестовали — и прохромала туда, где был приготовлен обильный завтрак. Она поела, а потом села в уголок и направила всю свою волю, чтобы облегчить состояние больной, перенапряженной кожи и ноющих мышц. Она хотела сделать это самостоятельно в качестве разминки для проверки своего искусства в слиянии. Потом поела еще и тут же отправилась в постель, чтобы отдыхать, пока не придет время испытания.

Укатонен разбудил ее перед полуднем и проводил в комнату Фигатонен, где должен был проходить экзамен. Ее учительница Макитонен тоже присутствовала в числе других старших энкаров. Уши Анито приподнялись — она была удивлена присутствием Макитонен.

— Ты готова к экзамену, кандидат? — спросил Фигатонен.

— Да, эн, — отозвалась Анито.

Фигатонен подал знак Макитонен. Древний энкар протянула свои руки с повернутыми вверх шпорами. Стрекательные железы на спине Анито напряглись от страха. То обстоятельство, что она была знакома с Макитонен, только усиливало ее страх и преклонение, которое она испытывала перед ней. Макитонен была крутым, хотя и справедливым учителем, и Анито была уверена, что и как экзаменатор она окажется не менее суровой и дотошной.