Но хотя погоны носить я и прекратил, менее опасным для этих красавцев не стал. В некоторых изданиях начали появляться мои интервью, где я подробно рассказывал о том, что творилось в «Белом доме» и Кремле. Огласки они боятся сильнее, чем закона.

Правда действует на них устрашающе. Закон всегда можно подмять под себя. А вот с правдой так не поступишь. В мешок не запихнёшь...

Я убеждён, что вся правда о проделках Вавилова, Фёдорова, Чубайса рано или поздно станет известна обществу.

В 2 часа ночи 20 июня 1996 г. канал НТВ неожиданно прервал трансляцию передачи «Кафе обломов». На экране возникла всклокоченная голова телеведущего Евгения Киселёва.

«Страна на грани политической катастрофы», - загробным голосом изрекла голова. Прозвучали и имена «вероятных организаторов переворота» - Коржаков, Барсуков.

Спустя пару часов грозный секретарь Совета безопасности Александр Иванович Лебедь заявил спешно собравшимся телерепортёрам: любой мятеж будет подавлен, и подавлен очень жестоко.

Что за мятеж? Какой мятеж? Никто из зрителей этого не понял. Но то, что в стране происходит что-то важное и историческое, было ясно всем...

У американского писателя-фантаста Р. Брэдбери есть рассказ о том, как один человек отправился в прошлое и случайно раздавил бабочку. Когда он вернулся назад, в Америке уже царила диктатура. Сколько таких раздавленных бабочек было в нашей истории, из-за которых все дальнейшие события становились непредсказуемыми?

Что было бы, если в декабре 41-го не грянули жуткие морозы? Что было бы, если Керенский подписал всего один декрет - о прекращении войны? Что было бы, если бы террорист Богров не застрелил Столыпина? Что было бы, если в ту ночь мы довели начатое дело до конца? Сегодня кабинеты и коридоры Кремля и «Белого дома» не наполнились бы людьми с двойным гражданством, тёмным прошлом к очевидными корыстными замыслами.

История не терпит сослагательного наклонения Произошло то, что произошло. Ничего не попишешь. Наверняка знаю лишь одно: ночь с 19 на 20 июня стала для России переломной.

Я много раз читал в газетах и журналах, слышал с телеэкрана о том, что победа Ельцина на президентских выборах стала возможной лишь благодаря хорошей работе предвыборного штаба. А штаб был создан прекрасным организатором западного типа Чубайсом.

На самом деле это полная ерунда. Чубайс, Филатов и прочие появились только к самому разделу пирога, когда система вовсю уже работала. Были продуманы и отлажены схемы, как найти деньги, как организовать рекламную кампанию. Даже привлечь артистов в рамках тура «Голосуй или проиграешь» предложили не Чубайс с Лисовским, а Олег Николаевич Сосковец.

Прийти на всё готовое, включить работающую машину мог даже дурак. А кем-кем, но дураками эти ребята никогда не были. Недаром они сумели так мастерски прикарманить десятки, а то и сотни миллионов долларов из предвыборных средств.

То, что в штабе по выборам Ельцина станут воровать, для нас было ясно с того самого момента, когда от руководства компании отстранили Сосковца. Неконтролируемые суммы с большими нулями, обстановка строжайшей секретности, отсутствие финансовой отчётности - мимо такой шикарной возможности проходимцы от власти просто не могли пройти. В их моральных качествах сомневаться не приходилось. Скажем, «казначеем» штаба назначили первого заместителя министра финансов РФ Германа Кузнецова. Фигура крайне одиозная.

Раньше Кузнецов был вице-президентом Киргизии. Потом его втихую отправили в отставку. Говорят, при упоминании имени бывшего вице у Акаева до сих пор дёргается щека.

Коржаков неоднократно предупреждал руководство штаба, что от этого человека следует держаться подальше, что он нечистоплотен, нечист на руку. Поручать ему казну - всё равно что пускать козла в огород с капустой. Не послушали...

Наши опасения подтвердились очень скоро. Уже в апреле 1996 г. из источников в ближайшем окружении Кузнецова и Чубайса к нам стали поступать сигналы о том, что деньги, отпущенные на выборы, разворовываются. Схема предельно проста: по фиктивным документам их переводят за рубеж на счета конкретных фирм, затем распыляют по своим, личным счетам.

Так началась последняя операция Службы.

Никогда не забуду, как я пришёл к Коржакову, чтобы наметить план дальнейших действий. В кабинете шефа пробыл я примерно час. Беспрерывно звонил телефон, Александр Васильевич то и дело отвлекался.

Неожиданно он спохватился:

– Слушай, давай быстрее заканчивать. В приёмной - дочь президента. Ещё расскажет отцу, что я её час под дверью держу.

Татьяна Борисовна Дьяченко сидела на диване в фривольной позе. Увидев меня, она встала, прищурила глазки и с ехидной улыбочкой пропела: