Шрифт:
Я.: Подожди, Лёш... во-первых...
И.: Подожди минуточку...
Я.: Во-первых... во-первых... что я не соизволил сделать?..
И. (срываясь на крик): Ты мне... ты мне эту компанию посоветовал? Значит, ты за всё отвечаешь! Если ты посоветовал. У нас так делается. Понимаешь, в нашей команде так делается! (Пауза.) Так вот, я хотел бы всё-таки узнать. По поводу того, заберут это завтра или... Или ты привезёшь фурнитуру. Я хочу просто знать. Ты мне скажи, чтобы я...
Я.: Во-первых, я не привожу фурнитуру, Алексей Николаевич, понимаете! Не изготавливаю...
И.: Так.
Я.: Во-вторых, значит, её привозит тот, кто поставляет это хозяйство.
И.: Так.
Я.: И то, что, значит, она была принята на склад, это не говорит о том, что я её поставил. Это разные совершенно вопросы.
И.: Так. (Пауза.) И что дальше?
Я.: А дальше то, что... суббота, сегодня. Искать фурнитуру, значит, так...
И.: Пётр Викторыч, значит, давай так. Если ты этот вопрос не решишь, на этом всё закончится. Все твои посещения «Белого дома», меня лично и всех остальных. Вот это я тебе гарантирую! Так нельзя мне нервы портить! (Вешает трубку.)
Культуры и такта Алексею Николаевичу было явно не занимать...
Прошёл всего день после того, как я передал Коржакову «сводки» телефонных переговоров. Вдруг под вечер звонок - на проводе мой шеф:
– Валерий Андреевич, медлить нельзя. Давай встречаться прямо сейчас. Я возвращаюсь из «Внуково», по дороге тебя подхвачу.
Ровно в 22.00 «Волга» с затемнёнными стёклами притормозила у гостиницы «Мир». Рядом с Коржаковым сидел Барсуков. Минут через 15 мы уже входили в здание президентского клуба на Воробьёвых горах.
Все то время, пока Барсуков читал справки и «сводки», лицо его не выражало никаких эмоций. Он методично просматривал бумаги, молча откладывал в сторону уже прочитанное. Терпение Михаила Ивановича лопнуло лишь когда, когда он дошёл до эпизода с выцыганенным у Янчева пылесосом.
– Как!
– неожиданно вскричал Барсуков.
– И пылесос тоже! Крохобор! Сволочь! А я-то думаю, откуда у него доллары!
– Представляешь, - обратился он к Коржакову, - играли мы тут как-то в биллиард, вдруг Ильюшенко говорит: давайте делать ставки по пятьдесят долларов. Я ему: покажи, - он из кармана моментально достал купюру.
– Что будем делать, Миша?
– спросил А. В.
– Надо к шефу идти...
– А чего к нему ходить? Помнишь, мы с тобой принесли ему материалы по тому делу (Михаил Иванович, видимо, умышленно не стал уточнять в моём присутствии, по какой причине они были у президента. Осторожность - основное качество Барсукова.
– В. С.), он почитал, взял со столика какой-то сувенир, повертел в руках и вышел. И всё..
– Но и так оставлять тоже нельзя. Барсуков несколько минут помолчал, потом произнёс:
– Ну, ладно. Давай пойдём... В очередной раз...
Этот исторический диалог, во многом определивший дальнейшую арестантскую судьбу Ильюшенко, состоялся в феврале 95-го. И. о. генерального же был отправлен в отставку только в октябре того же года. Без малого девять месяцев потребовалось для того, чтобы уволить окончательно зарвавшегося и. о.
Со слов Коржакова я знаю, что к президенту они с Барсуковым идти не захотели. Опасались, что Ельцин, как обычно, положит все материалы под сукно и не тронет своего любимца.
Для начала решили поговорить с самим Ильюшенко.
Шеф пригласил к себе «законника». Без обиняков сказал:
– На тебя есть определённые компрометирующие материалы. Мой добрый совет: пиши заявление «по собственному».
Не уйдёшь - все покажем президенту. Тебе же хуже будет...
Ильюшенко пригорюнился и промямлил:
– Я подумаю...
Думал он очень долго...
Одновременно московское управление ФСБ активизировало свою работу по «Балкару». Янчев заволновался. Позвонил Ильюшенко:
– На меня наезжают. Помоги!
– Кто посмел?
– Какой-то опер.
И. о. рассвирепел:
– Да я этого опера сгною!
Стал требовать у руководства ФСБ материалы, касающиеся Янчева.
– Пусть его пошлют куда подальше. Это противозаконно, - отрезал Коржаков, узнав о телодвижениях Ильюшенко.
И вновь пригласил и. о. на беседу:
– Как же так, Алексей Николаич? Ты ведь обещал подумать о заявлении, а вместо этого требуешь документы по своему другу Янчеву. Неожиданное направление приняли твои мысли.