– Где?

– Что "где?"

– Где магазин находился?
– спросил Валерик.

– Магазин? Магазин был - на Васильевском острове. Тринадцатая линия, кажется. Я туда, слушай, попал-то, честно говоря, по глупости. Сказали, что "Букинист" в эти места переехал...

– А хмыри?

– Какие хмыри?

– Которые привязались, - объяснил Валерик с бесконечным терпением. Хмыри были в каком районе?

– Это на Благодатной улице, - сказал я.
– Ничего себе - "Благодатная". Я, слушай, нес работу в издательство. Иду - никого не трогаю; вдруг выкатываются откуда-то такие двое...

– Повезло, значит. Во всех случаях - три разных района. Я - к тому, что вычислить тебя - ой-ей-ей...

– Кому вычислить?

– Ну, кто у нас - вычисляет?

Он откинулся в кресле и внимательным цепким взглядом обвел книжные полки, задержался на стопках томов, загромождающих тумбочку, - потянулся, снял сверху одну книгу, затем другую.

Брови у него сильно разъехались. Боэций "Утешение философией", Ганс Георг Гадамер "Семантика и герменевтика", Вальтер Бенджамин "Иллюминации". Сборник "Самосознание европейской культуры ХХ века". Увесистый темно-зеленый том с золотистым тиснением.

– Читаешь, значит, в свободное время?

– Стараюсь...

– И что, помогает?

Я нехотя пожал плечами:

– Разве это можно установить? Когда были написаны "Божественная комедия", "Путешествия Гулливера", "Гаргантюа и Пантагрюэль"?.. Сколько столетий прошло? Что изменилось в мире?.. С другой стороны, как бы мы сейчас жили, если бы не написаны были - "Божественная комедия", "Путешествия Гулливера", "Гаргантюа и Пантагрюэль"... Помнишь, что ответил Ганс Архивариус из "Старого города", когда Ретцингер упрекнул его в том, что тот слишком закопался в архивах? "Я не живу, чтобы читать. Я читаю, чтобы - жить"...

– "Зажги зеленую лампу", - дополнил Валерик странно высоким голосом.

– А это откуда?

– Так, один человек говорил. Теперь его уже нет.
– Он аккуратно, точно боясь уронить, положил томик "Самосознания" на верх книжной стопки. Сказал тем же странно высоким голосом, который, казалось, вот-вот лопнет.
– Если бы за это ещё и платили...

У меня слабо кольнуло в груди.

– Я как раз сегодня собираюсь идти в издательство. Слушай, я им скажу, я им устрою варфоломеевскую вечеринку... В конце концов, у меня официальный договор на руках. Должны же они в конце концов заплатить! Сколько я тебе сейчас должен? Полторы тысячи? Ну - я отдам...

– Что ты для них перевел?

– Джой Маккефри "Блистающий меч Ориона". Четвертая книга из сериала о "Воинах Ночи". Двадцать два печатных листа, по пятьдесят долларов... Правда, я аванс у них брал, но все равно - сумма приличная.

– Отдашь мне мое - на пару месяцев хватит, - подытожил Валерик.

Считать он умел.

– Ну что - два месяца? Два месяца - это громадный срок. За два месяца я ещё два романа переведу. С издательством я уже в принципе договорился. Вот и вот!..

Я бросил на стол почти невесомые, но пухлые книги в карманном формате. На одной был изображен бронзовотелый перевитый мышцами воин, как шампуром, нанизывающий мечом ящера с игольчатой пастью, а на другой - тот же воин, держащий за руку блондинку с почти обнаженной грудью и взирающий вместе с ней на цветущую среди гор долину. На лицах обоих - восторженность, переходящая в идиотизм.

Валерик поколупал ногтем болотную краску на ящере. Лоб его сморщился, а из-под жестких волос выскочила струйка пота.

– Долго ты не продержишься, - сказал он.
– Это ведь как? Сорвешься около дома, - мигом вычислят. Знаешь, что такое "облава на крупного зверя"? Красные флажки, загонщики в спину тебе орут. Ты через голову от страха когда-нибудь кувыркался?..

– Я "зажгу лампу", - сказал я сквозь зубы.

– На "охоту" все равно выходить придется. Точить - когти, клыки. Мясо пробовать. Иначе - кровь задушит...

– Работу мне хочешь предложить?
– спросил я.

– Хочу.

– С криминалом?

– Другой работы сейчас не бывает...

– А если я откажусь?

Пальцы Валерика поднялись - вонзились в пружинистые черные завитки шевелюры и с неприятным звуком поскребли у макушки. Точно пытались содрать с головы скальп.

– Ну, тогда все будет "в красном", - предупредил он.

Ласково так предупредил, почти нежно.

Я вздрогнул. И тоже - как запаршивевшая макака, почесался сразу двумя руками.

Мне было не по себе.

– Кто ты, Валера?..

Валерик выдернул пальцы из шевелюры, изогнулся, потягиваясь, будто належавшийся в норе зверь. Даже под рубашкой почувствовалось, как напряглись мускулы, оплетающие все тело. В глазах высветилась хищная желтизна.