В своих "Простаках за границей" Твен на потеху американским читателям применил оружие американского юмора к европейскому материалу. От "милых европейских реликвий" не осталось камня на камне. Твен хохочет над римскими древностями, над средневековыми замками, над утонченными манерами парижан. Рассказывая о своем пребывании в Риме, он знакомит читателя со счастливо найденной им древней афишей, извещающей о гладиаторском бое, и с газетной рецензией, принадлежащей, как он утверждает, древнеримскому репортеру. Оба документа составлены Твеном в стиле новейшей американской журналистики, с широким использованием спортивного жаргона и рекламных приемов.

Твен развлекает своих соотечественников, выдумывая неправдоподобно смешные истории из европейского быта. Он с наслаждением описывает оторопь европейцев перед лицом свирепого американского юмора. Когда американскому гостю в музее показывают мумию фараона, он заявляет, что не интересуется "подержанными покойниками", но если есть "хороший свежий труп", он готов его посмотреть.

Так обстояло дело в "Простаках за границей". Однако весьма знаменательно, что в написанной сразу же вслед за тем повести "Налегке", новой книге, посвященной Америке (она имела и второе название - "Простаки у себя дома"), неистовый твеновский юмор как бы сразу утрачивает свою разрушительную направленность; напротив, он полностью дружествен по отношению к изображаемой жизни и даже содействует ее прославлению.

В "Налегке" Твен рассказывает о Неваде и Калифорнии своих молодых лет. Никогда еще Твен не смеялся так искренно и самозабвенно. В то же время все, о чем говорит писатель, вызывает его непритворный восторг.

"Население этих городов было текучее, беспокойное и энергичное. Удивительный народ!
– так начинает Твен свою известную характеристику хлынувших на Тихоокеанское побережье США американских старателей.
– Ибо, заметьте, здесь собралось двести тысяч молодых мужчин - не каких-нибудь слабонервных, жеманных юнцов в белых перчатках, нет - это все были крепкие, жилистые, бесстрашные молодцы, волевые и настойчивые, наделенные всеми качествами великолепной мужественности: это были избранники богов, цвет человечества... Удивительный народ, прекрасный народ!"

Твен и не думает скрывать от читателя, что единственной целью, которая привела этот "цвет человечества" в Неваду и Калифорнию, была пожирающая жажда богатства и что "избранники богов" заполняли досуг пьянством, картежной игрой и поножовщиной.

"...В игорных домах среди табачного дыма и брани теснились бородатые личности... а на столах возвышались кучи золотого песка, которого хватило бы на бюджет какого-нибудь немецкого княжества... Люди плясали и ссорились, стреляли и резали друг друга, каждый день к завтраку газеты сервировали своим читателям свежий труп, убийство и дознание..."

"Словом, - как бы подводит итог писатель, - здесь было все, что украшает жизнь и придает ей остроту".

Знакомя читателя с пылевой бурей в Неваде, "Невадским зефиром", Твен демонстрирует виртуозную технику американского юмора.

"Воздух был густо усеян одушевленными и неодушевленными предметами, которые летали туда и сюда, то появляясь, то исчезая в бурлящих волнах пыли. Шляпы, куры и зонтики парили в поднебесье; чуть пониже их были одеяла, железные вывески, кусты герани и черепица; еще пониже половики и бизоньи шкуры... уровнем ниже застекленные двери, кошки и маленькие детишки; еще ниже дровяные склады, легкие экипажи и тачки; а в самом низу, всего в тридцати - сорока футах от земли, бушевал ураган кочующих крыш и пустующих земельных участков".

Случись такая буря в Европе, ей не миновать бы от автора "Простаков за границей" жестокого порицания, но поскольку она в Америке, то вызывает лишь веселый, поощрительный смех. Природа ведет себя буйно, свободно и весело, как бы под стать населяющим ее людям.

Чтобы понять идейную сторону этих противопоставлений Америки "старой Европе" в творчестве раннего Твена, надо учесть, что в "Простаках за границей" он стремится задеть не столько самих европейцев, сколько тех из своих соотечественников, которые, как он полагает, не хотят отдавать должное оригинальности и самостоятельности американской культуры.

Здесь надо отметить, что в этом вопросе Твен в значительной мере разделял заблуждения, которые исповедывала в ту пору общественная мысль в США.

Споры в оценке путей американской культуры отражали более серьезные разногласия в оценке путей развития американского общества в целом. Споры в Америке шли, по сути, о том, пойдет ли американская жизнь по тому же пути, что и жизнь в Старом Свете, в Европе, станет ли американская буржуазная демократия ареной классовых столкновений и социальных невзгод. Или же исторически обусловленное отсутствие в США экономических и политических институтов феодализма обеспечит американской буржуазной республике безболезненный социальный прогресс.

Надо сказать, что основатели научного социализма К.Маркс и Ф.Энгельс, с большим вниманием следившие за экономическими и социальными процессами в США XIX столетия, систематически отмечают там нарастание антагонистических социальных противоречий. Однако в самой Америке к этим оценкам пока что присоединяются лишь наиболее проницательные умы. Господство личного интереса и конкуренции как движущих пружин экономического прогресса рассматривается в США - усилиями буржуазных пропагандистов - как великое достижение буржуазного строя, якобы гарантирующее равенство граждан в экономической сфере и безграничные возможности для преуспеяния.