– Похоже, штурм, – хрипло ответила Наталья, сжимая и разжимая ладони.

– Альфа? – догадался один из пацанов.

– Наверное, кто же еще? – согласилась Наташа.

– Значит, скоро все кончится?

Журналистка посмотрела на них, и не стала щадить. Она всегда придерживалась мысли, что лучше знать страшную правду, чем прятаться под одеяло самоуспокоенности.

– Не факт. Вагоны с заложниками, кажется, отбили – стрельба затихла, слышите? Но есть кое-что похуже.

– Что? – напряглась Ольга.

– У этих уродов есть бомба. Атомная. Она где-то в одном из соседних купе. Так что мы с вами попали в самое интересное место. Финальный акт драмы без нас не состоится.

Тагир не отрываясь смотрел на своего соседа по купе, и презрительная ухмылка кривила его губы. От этого тонкие усики изогнулись и шевелились, как мышиный хвост. Мурат был в полной прострации. Его смуглое лицо сейчас было белее мела, на лбу и на носу тряслись бисеринки пота, а выкатившиеся из орбит глаза не выражали ни единой мысли – только панический, парализующий волю страх.

– Готовься, брат, – серьезно заявил Тагир. – Сейчас все зависит от тебя. Когда кафиры ворвутся в вагон, ты должен отпустить эту кнопку и стать шахидом. Гурии уже заждались нас.

– Что ты понимаешь? – взвизгнул Мурат. – Какие шахиды? Это не просто фугас, кретин! Душа выходит из тела! А когда бомба взорвется, нас не разнесет на куски! Мы просто испаримся! Не будет никакого тела, никакой души, никаких гурий. От нас одни молекулы останутся, даже хоронить нечего!

Да, тут случай безнадежный. Тагир принял решение. Все нужно брать на себя. Он встал и протянул руку.

– Давай сюда пульт!

– Отойди! – заверещал Мурат. – Не подходи ко мне! Ты идиот!

Тагир брезгливо поджал губы и схватил пульт поверх пальцев Мурата. Тот задергался, пытаясь вырваться. Но он и так был слабее физически, а сейчас еще и боялся, что в борьбе может отпустить кнопку.

– Не суетись, дурачок! – усмехнулся Тагир. – Я тоже не хочу умирать просто так. Но ты не готов. Поэтому отдай пульт мне.

Пока он уговаривал слабака, его свободная рука незаметно достала из заднего кармана брюк складной нож – единственное оружие, которое у него оставалось после того, как он потерял пистолет… Хороший «Бенчмейд» с оксидированным черным лезвием легко открылся одними пальцами.

– Дурак ты, – сообщил он Мурату. – И слабый. Тебе не нужно было идти с нами. Это дело мужчин. Если ты готов убивать, то будь готов и к тому, чтобы умереть.

Мурат вздрогнул, попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он только захрипел, втягивая в себя воздух. На миг глаза его приобрели осмысленное выражение, но тут же затуманились, и он медленно завалился на спину, так и не поняв, что его убило. Мурат намертво вцепился в пульт управления бомбой, и Тагиру пришлось полоснуть по мертвому запястью, чтобы забрать его себе.

Немного подумав, Тагир оторвал полосу от простыни, и примотал свою руку к пульту, оставив свободным только указательный палец на копке. Не хватало еще случайно выронить такую важную вещь. Нет, все должно быть сделано правильно. Красиво.

Он набросил покрывало на убитого. Ему не было жалко человека, которого еще недавно считал товарищем. Это был просто труп.

Тагир сел рядом с бомбой, удовлетворенно посмотрел на ее сверкающие металлом внутренности и мигающие лампочки, и довольно улыбнулся.

– Ну что, теперь я здесь главный!

Задержка выводила Быстрова из себя. В таких операциях счет всегда идет на секунды, а они уже почти пять минут валяются в коридоре, прячась от пуль за титаном и хозяйственным ящиком с углем, и ничего не могут сделать. Нет, можно, конечно, пройти «на рывок», но половину своих парней он тогда оставит здесь. А это тоже было не в его правилах. Из самых сложных схваток в Чечне его группа вышла без потерь, и он не собирался прерывать эту традицию.

Появление «подмоги» он воспринял без восторга, но и прогонять Никифорова не стал, только крепко пожал ему руку. Остальные «партизаны» забаррикадировались в ресторане, только Макар перебрался в их вагон, но оставался в дальнем конце коридора.

– Чего ждем? – нетерпеливо спросил Алексей. Все внутри него ныло от мысли, что с Ольгой может что-то случиться, и каждая секунда казалась вечностью.

Спецназовец отмахнулся, прижав наушник к уху, а потом показал большой палец.

– Сапсан, я Сова, – зазвучало у него в ушах. – Мы внутри. Как обстановка?