– Ничего, девушка, - добродушно ответил король, - но твое хорошенькое личико разгневанно. Кто тебя обидел?

– Граф Энгус, безмозглый глупец, сир, - вырвалось у Арабеллы, прежде чем она успела что-то сообразить.

Но король серьезно кивнул:

– Бывают минуты, мадам, когда я готов согласиться с вашим проницательным суждением. Что же в его словах огорчило вас?

– Сир, - горячо начала Арабелла, - я всего-навсего женщина и не получила хорошего образования, но здравый смысл говорит мне, что мир лучше войны. Война уничтожает человеческие жизни и все вокруг. Возникают иногда обстоятельства, когда у людей нет иного выхода, кроме как сражаться, но мне кажется, сир, что шотландцы предпочитают сначала драться, а потом уже отыскивать причину для войны.

Джеймс Стюарт хмыкнул, удивленный столь разумным суждением молоденькой женщины.

– Как, девушка, ты так мало жила среди нас и настолько хорошо все знаешь!

– Сир, я всю свою жизнь жила рядом с шотландцами. Как же мне не знать их?
– ответила Арабелла.

– Энгус никогда не любил меня, милочка, и, кроме того, он вообще безрассуден. Не понимает, что короли должны править не только мечом, но и головой.

– Граф совсем не разбирается в искусстве, сир, - серьезно сказала Арабелла.
– Везде в Европе и Азии процветают музыка, живопись и поэзия, а здесь, в Шотландии, нас поощряют лишь выращивать морковку с капустой.

Король, не сдержавшись, расхохотался. Давно уже он не наслаждался остроумной беседой. Прелестная женщина сводного брата оказалась просто чудом.

– Какое из искусств вы предпочитаете, Арабелла Стюарт?
– спросил он.

– Музыку, наверное, сир. Я сама не умею играть, сир, но мы с матерью любили петь вместе. Отец говорил, что дать приют бродячему ирландскому менестрелю - это пустая трата денег, потому что мы поем лучше, но мама всегда упрашивала его позвать менестрелей, иначе как же разучить новые песни? О, сир, мне еще так многому нужно учиться!
– страстно заявила молодая графиня Данмор.

Король был тронут. Любовь к учению не относилась к добродетелям шотландцев, хотя в стране было два прекрасных университета, в Эдинбурге и Глазго. Не существовало законов об обязательном образовании, даже для детей дворян. Не считалось, что шотландец должен уметь читать, писать и считать хотя бы немного, чтобы сборщик налогов не обманул его, поощрялось только умение хорошо драться, умереть с достоинством и ублажать жену, чтобы быть уверенным в законности происхождения детей. А женщинам.., что ж, если муж необразован, к чему жене науки?

– А чему ты хотела бы научиться, девочка?
– спросил король.

– Всему!
– поспешно объявила Арабелла.

Джеймс снова рассмеялся:

– С чего хочешь начать?

Подумав немного, Арабелла проговорила:

– С истории, сир. Истории Шотландии. Не знаю, будут ли шотландцы считать меня своей, но мой муж - шотландец, и дети, конечно, кроме одной, тоже будут шотландцами, и знай я историю их родной земли, смогу лучше понять их.

Король был очень доволен, но удивлен оговоркой "кроме одной".

– Что вы хотите этим сказать, дорогая?

Арабелла, внезапно поняв, что проговорилась, прикрыла рот рукой.

– Я не должна была говорить, сир, лучше бы вам обсудить это с Тэвисом. Боюсь, он рассердится, если узнает, что я встряла не в свое дело!

– А ты намереваешься во всем ему подчиняться?
– пошутил король. Должно быть, ты очень любишь его, если так послушна, но подозреваю, что в случае осады целой армии могла бы сама удерживать Данмор!

Арабелла вспыхнула, не находя подходящего ответа.

Джеймс Стюарт похлопал ее по плечу:

– Не расстраивайся, девушка, не выдам, ведь характер моего брата Тэвиса такой же горячий, как у тебя! Вижу, вы хорошая пара!

Тэвису Стюарту удалось отделаться от графа Энгуса, но не успел он подойти к жене и брату, как дорогу ему загородила красивая дама.

– Тэвис Стюарт, как я рада! Мне не хватало вас, милорд, - воскликнула она.

– Леди Мортон!
– сухо приветствовал граф.

– Как, милорд?! Никогда не ожидала такой холодной встречи, - объявила красавица, раздраженно сверкнув янтарными глазами.
– Ты всегда был таким страстным любовником, - тихо прошептала она.

Тэвис Стюарт был вынужден наклониться, чтобы получше расслышать. Декольте леди Мортон оставляло мало просто воображению. Тяжелый мускусный запах ее любимых духов ударил в ноздри. Граф знал; это ее обычные штучки понизить голос так, чтобы мужчина наклонился поближе.

– Мадам, я теперь женатый человек, - объяснил он.

Сорча Мортон расхохоталась, знакомым жестом откинув ярко-рыжую голову.

– Я знаю, милорд. Прошлым летом весь двор только о вас и говорил. Скажите, это правда, что вы сорвали одежду с бедняжки перед самым венчанием? Какая прелесть! Но ваша несчастная невеста, должно быть, до смерти перепугалась!