– Вы - моя нареченная супруга, - зарычал он на нее.
– А теперь помолчите! Я не желаю, чтобы о наших проблемах узнал весь Лондон.

Она открыла было рот, чтобы продолжить свои протесты, но тут же закрыла его. Лучше не сердить его. Они плывут в Линмут-Хаус, а там Робин и Эйнджел. Они помогут ей убедить его, и все разрешится само собой. Она кротко сложила руки на коленях и стала ждать.

Графа и графини Линмутских, однако, дома не оказалось. Вечером предыдущего дня из Девона пришло сообщение, что маленькие дочери графа больны. Мажордом поведал, что ее милость поспешила в Линмут-Хаус нянчиться с падчерицами. Естественно, что его милость последовал за ней.

Велвет пришла в ужас, поняв, что без Робина и Эйнджел, которые могли бы уладить конфликт, у нее нет никакой возможности воздействовать на Алекса. Повернувшись к нему, она прошептала:

– Я не могу уехать, не повидавшись с братом, милорд.

– Мы уезжаем через час, - ответил он холодно.
– У нас около четырех часов светлого времени дня. Возьмите с собой только необходимое. Я позабочусь, чтобы остальные ваши вещи были пересланы позднее.

– Я не могу покинуть королеву, милорд. Она никогда не простит мне, если я уеду, предварительно не поговорив с ней.

– Когда мы окажемся в Шотландии, Велвет, Елизавета Тюдор больше не будет играть никакой роли в вашей жизни. Вместо нее у вас будет король Стюарт.

– А как же Пэнси? Я не могу путешествовать без горничной.

– Да, девчонка вам понадобится. Где она?

– Там, во дворце.

– Я пошлю за ней Дагалда.
– Он опять схватил ее за руку и повел по лестницам Линмут-Хауса.
– Я хочу, чтобы вы неотступно были при мне, мадам, ибо не желаю, чтобы вы забавляли слуг кошачьими концертами.
– Они вошли в его комнаты.
– Дагалд! Быстро отправляйся в Сент-Джеймский дворец и привези сюда Пэнси, камеристку госпожи де Мариско. Поторопись, приятель, сегодня мы уезжаем домой.

Лицо Дагалда расплылось в широкой улыбке.

– Слушаюсь, милорд! Я быстро обернусь с этой девчонкой. Как же здорово попасть домой!
– И он выскочил из комнаты, даже не взглянув на Велвет, Садитесь, - приказал Алекс, и, чтобы не злить его, она послушно села.

Несколько минут они провели в молчании, потом Велвет просительно сказала:

– Пожалуйста, милорд, вы не должны этого делать. Он холодно посмотрел на нее.

– Я это уже делаю, Велвет, и если вы вздумаете оспорить мои действия в суде, я выиграю тяжбу. По закону вы моя нареченная жена, и, пока я или ваши родители не расторгнут договор, у вас нет и не будет другого выбора. Ваши родители далеко, а я намерен жениться на вас прямо сейчас. Ваш брат, как ваш опекун, был бы на моей стороне, будь он здесь. Вы знаете все это, так что примиритесь.

– Подождите хотя бы, пока Робин вернется из Девона, милорд!

– Нет, Велвет. Если даже я отправлю Робину послание, ответ мы получим в лучшем случае через несколько дней. На носу зима, а на севере она наступает еще быстрее, чем здесь, в относительно теплой Англии. Мы не можем ждать получения официального согласия Робина. Позднее мы не сможем добраться до Дан-Брока до первого снега. В пути нас захватят метели. У меня есть все права, Велвет, и мы отправимся в путь еще до захода солнца.

Вновь в комнате повисло молчание. "Ну почему, - подумала Велвет, - почему я не повернулась и не ушла, когда увидела эту перезревшую де Боулт в его объятиях?" "Потому что ты любишь его", - сам собой возник у нее в голове ответ, и она громко крикнула:

– Нет!

– Нет?
– переспросил он.

– Это не вам, милорд. Просто пришла на ум мысль, которая огорчила меня.

– Что за мысль?

Она задумчиво покачала головой.

– Что за мысль?
– повторил он и, подойдя к ее креслу, опустился на колени. Затем посмотрел ей прямо в глаза.
– Какая мысль так вас расстроила, Велвет, что вы отгоняли ее криком?

– Почему я не предоставила вам возможности продолжать ухаживания за леди де Боулт, зачем вмешалась, - честно ответила она.
– Не побеспокой я вас, ничего этого сейчас не было бы.

– А зачем вы вмешались, дорогая?
– Его голос стал ласковым, а в янтарных глазах неожиданно промелькнула нежность и заплясали веселые чертики.

Она опять покачала головой. Если он надеется заморочить ей голову ласковыми словами, то он глубоко заблуждается.

– О, Велвет, - тихонько сказал он, - ну почему вы не хотите признаться, что хоть чуть-чуть любите меня?

– Нет!
– Ее отказ прозвучал так поспешно, что она сама это почувствовала и покраснела.

Он вздохнул:

– Думаю, вы лжете, причем не только мне, но и себе тоже. Ну да ничего, мы еще сможем познакомиться заново в пути, где общаться будет не с кем, кроме как друг с другом. Хотя я и уверен, что вы уже и сейчас немного любите меня.

– А вы, милорд? Вы меня любите, хотя бы чуть-чуть?

– Да, дорогая, - ответил он без колебаний, донельзя напугав ее.
– Я люблю вас.