– За мной никогда не ухаживал ни один мужчина. Вы ухаживаете за мной, Алекс?

– А вам бы это понравилось, Велвет? Ее прелестное лицо посерьезнело, и несколько долгих мгновений она размышляла. Наконец она ответила:

– Я уже говорила, что выйду замуж только по любви, но как я могу знать, что такое любовь, если слепо подчиняюсь решениям, принятым моими родителями? Единственная свобода, которую они мне предоставляли, была свобода выбора, и, хотя сейчас они далеко, я знаю, что они предоставили бы мне эту свободу и в этом деле. Да, Алекс, возможно, это мне и понравилось бы при условии, что с самого начала мы договорились бы, что между нами, кроме невинного флирта, не может быть других отношений. Я не могу обманывать вас. Честь и достоинство моей семьи обязывают меня быть верной этому незнакомому мне графу, хотя мое сердце может потянуться к любому другому.

Заключив ее в объятия, он поцеловал ее, заставив покраснеть от смущения и почти задохнуться. Она обвила его шею, а он, лаская рукой золотисто-каштановые волосы, поднял ее лицо кверху, покрывая его поцелуями.

– О, дорогая, - с трудом прошептал он, - вы делаете меня счастливым!

Велвет, внезапно переполненная неизъяснимой радостью, рассмеялась и сказала с сияющими глазами:

– Вы тоже делаете меня счастливой, дорогой друг! Затем они продолжили прогулку по берегу реки. В это время более драматическая сцена разыгралась в затененной части гостиничного сада. С того момента, как Роберт Саутвуд впервые увидел Эйнджел Кристман, он мечтал остаться с ней наедине. И вот такая возможность представилась. Он, как и его отец когда-то, всегда напролом шел к желанной цели и всегда добивался того, чего хотел.

– Я люблю вас, - заявил он напряженным голосом.
– Люблю с того момента, когда впервые увидел.

Эйнджел остановилась как вкопанная, пораженная его словами. Она не могла поверить, что брат Велвет станет издеваться над бедной девушкой. Она смутилась и в первый момент не знала, что ответить. Потом, поняв, что, разыгрывая из себя простушку, только поощрит его на дальнейшие грубости, быстро сказала:

– Вы смеетесь надо мной, милорд, это нечестно. Ваша сестра сердечно любит вас, а она моя лучшая подруга из всех, каких я когда-нибудь имела. Неужели вы хотите поставить под угрозу единственную вещь, которую я ценю, - дружбу Велвет? Вам должно быть стыдно, милорд граф!

– Но я не смеюсь над вами!
– вскричал он.
– Я люблю вас, Эйнджел!

– Тогда вы глупец, милорд, ведь вы даже не знаете меня толком, - резко ответила она, потеряв терпение. "Да, я бедная, не имеющая никакого веса при дворе, связей, - подумала она, - но как он смеет обращаться со мной подобным образом!"

– Вашим отцом был Витт Кристман, сын сэра Рэндора, - стал горячиться Робин.
– Вашей матерью, которую вы очень любили, была Джоанн Уэллис. Ваше фамильное поместье находится около Лонгриджа в Ланкастере. Ваши дедушки и бабушки с обеих сторон хотели взять вас к себе, но ваш отец поручил опекунство над вами короне. Пятого декабря вам исполнится восемнадцать лет.

– Откуда вы все это знаете?
– требовательно спросила Эйнджел, разъяренная тем, что кто-то суется в ее личные дела.

– Я спросил лорда Хандстона, - честно признался он.

– Зачем?

– Я сказал вам зачем! Я люблю вас, Эйнджел!
– "Святые небеса, как же она хороша!" - подумал Робин.

– Мой отец убил мою мать, которая была неверна ему, а затем убил и себя, заявила она звонким от волнения голосом.

– К сожалению, - ответил он, - такие вещи случаются даже в лучших семьях. Моя мать однажды оказалась в марокканском гареме.

– Такого не случается в хороших семьях, - ответила Эйнджел. Быстрая, едва заметная улыбка тронула уголки ее губ.
– Вы пытаетесь поддразнить меня, так ведь? Чтобы я не чувствовала неловкости?

– Нет, - сказал он.
– Это правда.

– Чего же вы хотите от меня, милорд?
– спросила она у него, все еще не понимая, что им движет. Сердце девушки говорило, что он собирается предложить нечто такое, с чем она не сможет согласиться, и что своим отказом она оскорбит его. Сколь сильно он рассердится? Запретит ли он ей дружить с его сестрой? О Господи! Он так красив. Она никогда не встречала такого красавца.

– Я хочу, чтобы вы стали моей женой, - спокойно сказал Робин.

– Милорд, это жестоко!
– вскричала она, и ее глаза наполнились слезами. "Черт его побери, - подумала она.
– Черт его побери!" И в смущении отвернулась от него.

Саутвуд, однако, никаких подобных чувств не испытывал. Он нежно повернул ее к себе, так, чтобы они оказались лицом друг к другу.

– Взгляните на меня, моя дорогая Эйнджел, - мягко проговорил он.
– Я люблю вас, сердце мое!

Она смотрела на него, как на ненормального.

– Это невозможно, - убеждала она.
– Собрать сведения обо мне - еще не значит знать меня. Кроме того, вы - лорд Линмутский, один из богатейших и могущественнейших людей Англии Я - ничто по сравнению с вами. Что такое дочь разорившегося второго сына мелкопоместного барона для семьи Саутвудов?

– Я и есть Саутвуд, Эйнджел. Нет никого, кто мог бы мне приказывать, когда говорить "да", а когда "нет". Я сам себе хозяин.

– Вы должны жениться на женщине из семьи, равной вашей по богатству и влиянию, милорд, - с горечью проговорила она.
– Даже я знаю это.