– -Но ведь лагерь - в Хасаке!

– -Возле Хасаке, -поправил Андрей, отметив, что сириец осведомлен лучше, чем поначалу казалось.

– -Как же вы ее повезете в такую даль? У вас есть машина?

– -А там, в рапорте, не написано, что моя машина сломалась?

Чин сделал вид, что читает.

– -Ну вот видите!
– воскликнул он.- Машина-то сломана!

– -В чем дело?
– не выдержал Эндрю Манн.- Что он там всё читает?

– -Помнишь, я тебе говорил во дворе насчет девушки... devil girl {чертовка (англ.)} ? Так вот, пришло твое время мне помочь.

– -Мистер, как вас там, -тут же заговорил американец строгим голосом, тщательно выговаривая английские слова.- Если вы насчет девушки (он показал пальцем куда-то себе за спину), то с ней все должно быть о'кей!

– -Что он говорит?

– -Он заявляет от имени американского правительства, что никуда не полетит, пока мы не отвезем девушку обратно.

– -От имени американского правительства?

– -Ну... что-то вроде того, -небрежно сказал Замурцев.

– -Что ж... Вас, кстати, мистер летчик, уже ждут. Ваше посольство в курсе, что вы здесь, -сказал сириец, обращаясь к Эндрю Манну, и Замурцев был вынужден перевести.

Было заметно, что эти слова стали серьезным испытанием для чувства воинского долга Эндрю. Он посмотрел на Замурцева чуть ли не растерянно, и Андрей вынужден был сделать наглое лицо телеведущего, чтобы заставить его преодолеть позорную слабость.

– -Спасибо за хорошие известия, но сначала решим всё насчет девушки, -сказал наконец американец, и Андрей быстренько перевел.

– -Но поймите: вертолет уже вылетел, а у вас нет машины.

– -Тогда отвезите нас сами в Хасаке, а вертолет пусть прибудет туда, -Андрей толкнул коленом Эндрю Манна, и тот тут же произнес - уже совсем бодро:

– -Я вам еще раз повторяю, что без девушки мы не тронемся с места.

– -О чем он?
– поинтересовался чин.

– -Примерно о том же, о чем я.

– -Это невозможно.

– -Это возможно.

– -Если с девушкой не будет всё о'кей, американская пресса ославит вас на весь мир, -многообещающе вставил Эндрю Манн.

Сириец, помрачнев, задумался. Замурцев прекрасно понимал его и даже сочувствовал дурацкому положению, в котором тот оказался не по своей вине. Начальство оповещено, вертолет вылетел (хотя, может, и не вылетел еще, ведь мы, к счастью, на Востоке), а теперь приходится всё менять, и как изволите оправдать внезапный поворот в сюжете? Присутствием какой-то курдской девки? Оскорбительно для него, оскорбительно для начальства, оскорбительно для Истории, в конце концов... Впрочем, это его проблема, пусть что-нибудь придумает.

– -Значит, вы окончательно отказываетесь лететь?

– -Пока не завезем девушку обратно в лагерь, -поправил Андрей.

Сириец выжидающе помолчал, надеясь, что привередливые иностранцы одумаются.

– -Ну как?
– спросил Эндрю Манн, заинтригованный вдруг наступившей тишиной.- Мы добились своего?

– -Посмотрим, -сказал Андрей,- но в любом случае спасибо за поддержку.

Выдержав паузу, хозяин кабинета подвинул к Андрею лист бумаги.

– -Пишите.

– -Что?

– Баян. {Заявление. (араб.)}

– -О чем?

– -О том, что вы сказали.

– -Кому? На ваше имя? Чин задумался.

– -Пишите: "Иля мен юхиммуху аль-амр".{"Тому, кого это касается". (араб.)}

Андрей взял протянутую ручку.

"Иля мен юхимму..."

– Извините, -сказал чин и вышел.

"Мы: работник торгпредства Союза Советских..."

– -Что ты пишешь, Эндрю? Мне не хотелось бы подписывать какие-либо бумаги, тем более на арабском.

– -Не беспокойся, Эндрю, я понимаю...

Он зачеркнул "мы" и вставил сверху: "Я, нижеподписавшийся..." Действительно, при чем здесь американец? Это его, Замурцева, история, и подписаться под ней должны вместе с ним скорее Муликов и Петруня. И еще добросовестный официант из "Пингвина". И бдительный парткомовец... Подумать только, от каких разных людей зависит наша жизнь, из каких несуразных мелочей она скраивается!..

"...требую от сирийских властей (подумал, добавил: "соответствующих", еще подумал, заменил на "компетентных") разрешения доставить обратно в лагерь для беженцев, расположенный возле поселка Эль-Холь к востоку от Хасаке, курдскую беженку... (как быть с именем? для него она навечно стала Джарус, хотя он и не уверен, что она на самом деле Джарус; что ж, пусть это останется между ними) спасающуюся от военных действий в Ираке. Вышеозначенная беженка... (первое слово показалось ему неприятным - как какое-то клеймо!
– он переделал его на "упомянутая" но вышло не лучше) ...имя которой мне точно не известно, находилась со мной с целью розыска ее отца, тоже спасающегося... (нет, не так, конечно!) ...обратилась ко мне с просьбой о помощи разыскать ее отца, покинувшего лагерь накануне... ("накануне"... гм... прямо как у Тургенева). Ввиду того, что из-за поломки автомашины и появления американского летчика (черт, как же тяжело писать эти дурацкие официальные бумаги!), преследуемого иракскими коммандос, проникшими через границу, поиски отца пришлось прекратить, возникла необходимость возвращения упомянутой беженки в лагерь" (уф!).

Он подумал, что Эндрю Манн оказался как будто бы совсем непричастным к содержанию заявления, и что чину это наверняка не понравится, и дописал:

"Упомянутый американский летчик, будучи военнообязанным, а также ввиду того, что не знает арабского языка, в устной форме присоединяется к изложенному выше".

"Присоединившийся" Эндрю с уважительным любопытством смотрел, как Замурцев тщательно рисует арабскую вермишель и расписывается под ней.

– -Ты не боишься давать им бумаги?