– Живее!
– почти заорал американец.- Сматываемся!

Андрей хотел еще что-нибудь съязвить по поводу ситуации, но жутковатое чувство зайца, почуявшего волков, потянуло его в том же направлении. Они так и побежали с Джарус, продолжая держаться за руки, словно в пионерском лагере.

– -Ты думаешь: кто это?
– спросил Замурцев у Эндрю.

– -Не знаю. Мне они не нравятся.

Через некоторое время Андрей сообщил:

– -Они нас в конце концов догонят.

– -Да, -отозвался американец.

Джарус бежала довольно быстро, и, что удивительно, ухитрялась делать это, не подняв ни на сантиметр свою отвратительную зеленую юбку.

– -Эндрю, слушай, а они ведь действительно не сирийцы, -сказал Замурцев, вдруг испугавшись догадки.- Сирийцы бы так не молчали... Ты думаешь: они...

– Сюда!
– вместо ответа приказал американец.

Он поехал на своих замечательных ботинках по откосу в балку, прорытую за тысячелетия в гладкой равнине небольшим ручьем. Замурцев почувствовал, что его несет вниз следом, как на лыжах. "Сейчас она точно грохнется", -подумал он о езидке, но сначала свалился сам, а потом уже упала Джарус. Увидев, как они катятся по глине, летчик подскочил, но Замурцев не доставил ему такого удовольствия - поставить на ноги русского парня. Он вскочил и схватил Джарус за руку, а американец схватил за другую, будто они собирались разорвать девушку надвое, но они, разумеется, не разорвали ее, а просто сдернули с земли и потащили дальше, не интересуясь, успевает она перебирать ногами или нет.

Бежать в балке было труднее, чем наверху, поскольку дно пересыхающего ручья было усеяно камнями, как булка орешками. Местами выпирали большие ноздреватые серые глыбы, совершенно отвратительные на рыжей земле.

– -Прямо как у Ницше получается, -задыхаясь от бега, а может, и от чего-то другого, пробормотал Андрей.- "Придумай себе цель и погибни ради неё...", но с последним я не согласен... с последним совсем не согласен...

Ложбина стала мелеть и разветвляться. В этом месте встречались несколько потоков, воскресавших во время больших дождей. Земля здесь напоминала слегка смятое одеяло. Кое-где торчали одинокие хилые деревца.

Эндрю Манн потащил Джарус вверх по склону, а значит, туда же обреченно свернул и Андрей, мучительно понимающий, что их вот-вот догонят. Он вспомнил, что американец упоминал что-то про пистолет. Должен же у него, черт возьми, действительно быть пистолет или автомат кaкoй-нибудь!

– -Эндрю, -сказал Замурцев,- Эндрю, послушай-ка...
– но летчик так выразительно посмотрел на него, что вопрос застрял у Андрея в горле.

А тот свободной рукой захлопнул себе рот, предлагая Замурцеву сделать то же, а после показал той же рукой вперед: мол, давай скорее туда. Андрей с сомнением посмотрел в направлении, куда так настойчиво приглашал американец: может, летчик обнаружил какой-нибудь волшебный сезам? Но вокруг было так же малоуютно, как и прежде, эта смесь камней, глины и мелкой зимней травки вызывала у Замурцева ощущение горькой отрыжки.

Эндрю Манн подтащил их к не очень солидной выемке и сказал страшным шепотом:

– -Ложитесь!

– -Прямо как в голливудском фильме, -тоже шепотом пошутил Замурцев.

– Ложись!
– снова зашипел американец.- Переведи ей.

– -Давай, Джарус, ложись на землю... вот тут, -сказал Андрей. Так надо. Очень надо. Ложись и лежи тихонечко, не двигайся...-он хотел было добавить: "И не разговаривай", но по отношению к езидке это было явно лишнее.

Глазами она показала, что поняла и согласна, прижала руками юбку и сначала опустилась на колени, а потом легла, подложив ладони под подбородок.

Тем временем Эндрю Манн подтащил несколько плоских, но солидных, камней и небрежно разбросал их по краю выемки.

– -Ложись, прячься.

– 3десь?
– спросил Замурцев, всё еще сомневаясь.

– -Да, -сказал американец, почти падая рядом с езидкой. Свою ужасную кепку он сдернул, и она исчезла, словно в руках у фокусника.

Теперь Андрею предстояло совершить самому то, что он велел сделать минуту назад Джарус. С омерзением опускаясь на холодную глинистую, прыщавую от мелких камней почву, он успел желчно подумать, что больно уж американец раскомандовался и что у Эндрю, в отличие от них с Джарус, костюмчик казенный и гораздо больше приспособлен для валяния в месопотамской грязи. Потом он почувствовал, как рука американца, протянувшись над Джарус, прижала его плечо, и почти сразу же услышал хруст. Отвратительный хруст гальки под тяжелыми армейскими ботинками и глухие удары ими же о большие камни, отчего что-то поджималось в животе.

Он посмотрел на Эндрю и увидел, что тот наконец достал откуда-то из необъятных карманов на штанинах пистолет, показавшийся Андрею огромным. Появление пистолета немного успокоило.

Шаги, как и полагалось, приближались. Преследователи шли там же, где только что пробежали Андрей, Эндрю и Джарус, - по дну ложбины, но когда Замурцев чуть приподнял голову, он заметил из-за камня (вот зачем американец их накидал - чтобы выглядывать), что один иракец идет поверху. В подтверждение, что это действительно иракец, тут же раздалось почти немыслимое для Сирии:

– Бауе! {Смотри! (иракский диалект)}

Шаги прекратились. Судя по голосам, их владельцы достигли того места, где встречались образующие лощину ручьи.

– -Бауе, они здесь были.

– -Здесь они где-то, недалеко.

– Халаф, сходи вон туда.

– -Слушаюсь, сейиди {господин (араб.), в данном случае - обращение к офицеру}.

В животе у Замурцева стало еще тоскливее. Неужели сейчас их найдут? Он снова ощутил у себя на спине руку американца, и, повернув голову, увидел, как тот спрашивает, беззвучно шевеля губами: "Что они говорят?"