Я выпил таблетку анальгина и лег на диван в гостиной (служившей мне все это время спальней). Тишина в квартире и усталость склонили меня к полудреме, начавшей переходить в сон; и я уснул бы, но тут за окном грянул первый удар грома, и я очнулся. Сильная гроза длилась почти два часа, но зато когда я вышел вечером пройтись, воздух был необычайно свеж, а булыжник мостовых необычайно чист. Погуляв с полчаса в Стрыйском парке, я около девяти вернулся домой, поужинал, посмотрел какой-то фильм и в одиннадцать лег спать. Все эти ничтожные подробности, разумеется, не имели б никакого значения, если б с той ночи не начались странные и таинственные события, которым и посвящен мой рассказ.

Прежде чем перейти к их описанию, хочу особо отметить два обстоятельства: во-первых, ни по материнской, ни по отцовской линии у меня не было в роду душевнобольных, а во-вторых, я не пил ни в этот день, ни накануне, ни во все последующие дни даже пива, не говоря о чем-то более крепком - не было ни средств, ни желания, ни компании.

Итак, я лег спать около 11 вечера и почти сразу уснул, что со мной бывает не так уж часто. Не знаю, сколько я спал и отчего проснулся; но среди ночи что-то заставило меня открыть глаза.

В гостиной было темно, в щель между неплотно прикрытыми шторами слабо виднелась узкая полоска окна - стояла ночь полнолуния, и небо было светлым. В квартире было необычайно тихо. Обе двери, ведущие в гостиную - из коридора и спальни - были закрыты. Из каких соображений я их закрыл - ведь я был один в квартире - я не помню, может, и механически, но они были закрыты, это факт. Одна створка окна была чуть приоткрыта, и в комнату вливался чудесный ночной воздух, но ни единого звука не доносилось извне. Я зевнул, перевернулся на спину, закрыл глаза, желая вновь уснуть, но сразу это не удалось, и я начал думать о разных предметах, переходя от более значительных к менее значительным, а потом и вовсе к какой-то чепухе. И в то мгновение, когда мысли начали путаться, мне вдруг померещилось, словно я слышу - или я и впрямь слышал?
– едва уловимый звук.

Сперва я подумал, что это звон трамвая (иногда ночью было слышно, как он со звоном поворачивает по рельсам), но звук был другой, менее отчетливый и, главное, более близкий.

Мне почудилось, что на кухне кто-то тихонько бренчит посудой.

От кухни гостиную отделяла стена, причем к этой стене было повернуто изголовье моего дивана, так что если б там действительно кто-то копошился, я слышал бы это куда отчетливей. Звук был странный: близкий и в то же время едва слышный. И если б не абсолютная тишина, я никогда не уловил бы его.

Насторожившись, я приподнялся на локте и прислушался, всматриваясь в темноту. Ничего, кроме моего собственного дыхания, не нарушало гробовую тишину. Решив, что я стал жертвой обмана чувств и что странный звук порожден беззвучием, как иногда бывает, я снова лег и закрыл глаза - и вновь услышал! Словно кто-то подвинул табуретку, во всяком случае, неопределенный звук даже тень звука - походил именно на скрип ножек по полу. Я снова встревожился и сел на кровати. Сидел я долго, но больше ничего не слышал все та же тишина.

В конце концов ожидание загадочных звуков мне надоело, я лег и уснул, рассудив, что если б в квартиру забрались воры, что было абсолютно нереально (изнутри дверь закрывалась на цепочку), прислушиваться не пришлось бы. Вы спросите, отчего я не выглянул в коридор и не заглянул на кухню, ведь это было самое простое? Не знаю. Как-то и мысли такой не возникло, неведомо почему.

Утром о странных ночных звуках я вспомнил, уже бреясь, и счел их чушью. Начинался чудесный солнечный день, заставлявший относиться ко всему, связанному с ночным мраком, с изрядной долей иронии. Я решил, что мне померещилось - бывает!
– и выбросил все это из головы.

Следующая ночь прошла совершенно спокойно, если не считать неведомо откуда залетевшего комара, укусившего меня за нос. Затем снова настал утомительно-душный день, так и не разрешившийся грозой: в квартире уличная духота не ощущалась, но атмосферное давление было высоким, и напряжение, чувствовавшееся в атмосфере, долго не давало мне уснуть по-настоящему. Впрочем, может, я зря грешу на погоду, может, я просто переспал накануне, провалявшись чуть ли не до двенадцати; но так или иначе, я вертелся, задремывал, видел какие-то мимолетные сны и снова пробуждался, открывал глаза, зевал, снова закрывал глаза, и так бог весть сколько времени, пока мое полубодрствующее, затуманенное сознание не уловило некое нарушение привычной тишины, и я очнулся опять, и опять услышал этот звук, доносившийся из-за стены! Я был готов поклясться, что слышу его, что мне не чудится, и хоть длился он очень мало, несколько секунд, я слышал его так отчетливо, что смог идентифицировать.

В кухне как будто кто-то размешивал сахар в чае или кофе, размешивал быстро, и несколько раз ложка стукнулась о стенки чашки. Я так и подумал: "кто-то пьет чай в кухне", и еще, помнится, спохватился, что не закрыл входную дверь на цепочку, значит, замок могли отворить. Но тут же снова начавший одурманиваться сном рассудок успокоил меня, что ни один вор, забравшись ночью в чужую квартиру, не начал бы свои действия с чаепития. "И вообще, все это чушь, спи", - сказал все тот же голос здравомыслия, и я опустил веки. Несколько минут я еще прислушивался, но ничего уже не слышал, а потом мне начало сниться, что я опоздал на заседание кафедры и начинаю долго и утомительно оправдываться.