– Они казались вам симпатичными, потому что не нападали на вас или на вашу девушку... У вас есть девушка?

– Есть, как же без нее можно...

– Намерены жениться? Или простое увлечение?

– Не знаю... Только я хочу, чтоб вы поняли: я пришел к вам потому, что в газетах читаю - наци затаились, не всех выловили... В армию меня не берут, я уж подавался в Джи Ай, но из-за ранения не прохожу... Если вам нужен человек, который ненавидит наци и готов на все, - я готов работать... Если это не ваша епархия, так мне здесь делать нечего.

– Во время войны именно мы занимались нацистами, которых к нам засылал Гитлер... Я не стану вас обманывать, мы работаем внутри страны, а здесь, как вы знаете, нацистов нет... Но какие-то связи вполне могли остаться... В основном мы работаем против гангстеров и левых заговорщиков, с гитлеровцами мы покончили...

– Да? Что-то в газетах другое пишут... В общем, если вам нужен человек, который хочет довести до конца свои счеты с наци, я - гожусь. Бандитов ловить не стану.

– Ну, а если надо будет работать против шпиона другой страны? Против русского? Или болгарского? Подойдет?

– Русские воевали вместе с нами. Они честно воевали. Это мне не подходит, это политика, а я в ней ничего не понимаю...

– Хм... Только наци, говорите... Хорошо, а кого из американских писателей вы знаете?

– Ну, этот... Как его... Лондон. У него про Север очень достоверно описано...

– Бывали на Севере?

– Нет.

– А почему же говорите, что описано достоверно? Может быть, он все выдумал?

– Если я поверил - значит, правда. Пусть себе хоть сто раз выдумывает... Правды для всех не бывает, есть правда для каждого, кто во что верит.

– В общем-то верно... По отношению к литературе и кино... Но ведь все люди верят в бога... Все честные люди, я бы даже сказал, цивилизованные.

– Те, которые перед едой моют руки?
– усмехнулся Джек Эр.

– Ну, это не единственный эталон цивилизованного человека, есть и другие...

– Это верно... Ч е р н ы е наци в лагере были очень чистоплотные... После расстрелов кипятили воду на костре и мылись до пояса.

– Какой ужас, боже мой!

– Нет, это не ужас... Ужас был, когда они, помывшись после расстрелов, садились обедать и очень аккуратно, тоненькими ломтиками, резали сало... Именно это - как они сало резали и крошки хлеба собирали, чтобы все было опрятно, - показалось мне самым ужасным... Я иногда думал, что брежу, я ж еле живой тогда был. Но когда стал один и тот же сон видеть - этот именно, с мельчайшими подробностями, - тогда понял: правда, а никакой не бред.

– А какие еще вы тогда заметили подробности?

– Хлеб был очень мокрый, тяжелый, но все равно крошился; но и крошки были аккуратные, какие-то немецкие, маленькими квадратиками.

– Вы это не придумываете?

– Принесите батон, я постараюсь слепить немецкие крошки, - ответил Джек.

– Нет, нет, я верю... Ну, хорошо, а еще? Я же не был в Германии, мне интересна любая мелочь.

– Вот что поразительно, - задумчиво откликнулся Джек Эр, - самые жестокие из этих ч е р н ы х как-то одинаково пахли. Нет, правда, у них у всех был одинаковый запах - какой-то затхлый... Так мокрые простыни пахнут, если долго лежали в сырости.

– Любопытно... Может быть, всем эсэсовцам давали одинаковое мыло?

– А черт их знает. Только запах был одинаковый, это точно. Затхлый.

– Меня особенно интересуют визуальные подробности.

Джек Эр несколько удивился:

– А почему именно они?

Чиновник ответил не сразу, пытливо посмотрел на парня, поиграл остро отточенным карандашом (последняя новинка: трехцветный грифель, - нажмешь на левую сторону, пишет красным, на правую - синим, а посредине ярко-черный) и, тщательно подбирая слова, сказал:

– Визуальные подробности интересуют нашу службу потому, что вам поначалу, понятно, - придется зарекомендовать себя в качестве зоркого наблюдателя, который не упустит в магазинной толчее того человека, за которым надо смотреть в оба.

– Вы что, - усмехнулся Джек Эр, - в топтуны меня хотите пригласить?

– Я не знаю, что это такое, - Подбельски искренно удивился, объясните, пожалуйста, значение этого слова.

– Да бросьте вы, - рассердился Джек Эр.
– Будто кино не смотрите! Так называют того, кто топает следом за гангстером.

– Какое слово вам больше нравится: <солдат> или <вояка>?

– Конечно, <солдат>.

Подбельски удовлетворенно кивнул:

– Вот видите... Ну и мне куда больше нравится слово <разведчик>, чем <топтун>. Петух т о п ч е т кур, на то он и петух... А человек, идущий по стопам врага, - все-таки разведчик. Ну-ка попробуйте, закрыв глаза, описать мой кабинет. Только сразу, без подготовки. Зажмурьтесь, Джек, зажмурьтесь! И не обманывайте самого себя, не подглядывайте!

– Я и в школе-то не подглядывал, зачем же здесь?