– Интересно.

– Значит, вот что... Придется вам положить триста баков за все удовольствие...

– Вы что, с ума сошли?

– Дорого?

– Вы сошли с ума?
– повторил Штирлиц и шагнул к двери, поняв, что он ведет себя правильно, особенно после того, как Шиббл, растерявшись, сказал <дорого>. В этом его <дорого> было и удивление собственной наглостью, и какое-то усталое лихачество, и скука, и надежда. Одно это слово дало Штирлицу возможность нарисовать психологический портрет человека, в чем-то даже придумать его. <Пусть ошибусь, только нельзя говорить с пустотой, всегда надо говорить с личностью>.

– Я дам вам сто долларов. Это очень хорошие деньги.

– Вы с ума сошли?
– поинтересовался, в свою очередь, Шиббл.
– Вы в своем уме? Двести.

– С девкой? Сто пятьдесят.

– Вы тоже не очень-то зарывайтесь! Торг должен быть честным.

– Я хочу, чтобы мы вышли в сельву сейчас же.

– Да вы что?! В такую рань! Ничего же не готово!

Штирлиц повторил:

– Я хочу, чтобы мы вышли сейчас. Я не желаю встречаться с братом моей... жены... Он спит в госпитале... Я не хочу его видеть, понятно?

– За неурочные сборы вам придется надбавить тридцать баков.

– Десять.

– Вы уже могли понять, что я удовлетворюсь только пятнадцатью, усмехнулся Шиббл.
– И последнее: мокрое дело за собой не волочите? Только честно! Мы будем пересекать шоссе, можем встретить полицию, они будут в курсе, если что случилось этой ночью... Брата жены бритвочкой по сахарному кадычку - жик-жик! И - ко мне: <Хочу отсидеться в сельве>...

– Можете съездить в клинику. Он там спит.

Шиббл добавил себе джина и деловито поинтересовался:

– Вечным сном?

Штирлиц рассмеялся:

– Часто перечитываете Джером Джерома?

– Заметно?

– Очень. И у него, и у вас юмор отмечен печатью аристократической сдержанности.

– Это комплимент... Ладно, сейчас тронемся. Какой у вас размер обуви?

– Девятый.

– Годится. Есть хорошие бутсы, всего пару раз надеванные. Куртка? Двадцать восьмой размер?

– А черт его знает...

– Как понять? Не помните своего размера?

– Мой портной помнит, - н а ж а л Штирлиц; каждый европеец знает, что костюмы шьют лишь очень состоятельные люди, большинству не по карману, сумасшедшие деньги, на них вполне можно приобрести три великолепные т р о й к и в достаточно дорогом магазине.

Шиббл окинул быстрым взглядом фигуру Штирлица и убежденно повторил:

– Двадцать восьмой. Третий рост. Такой тоже есть. Носки натянете шерстяные, ноги не будут потеть. В тропиках часто бывали?

– Первый раз.

– Хорошо, что не соврали. Как переносите жажду?

– Вообще не переношу.

– Значит, потащите большую флягу. У меня брюхо луженое, могу пить из тех озер, где живут змеи и гады.

– Тяжелая фляга?

– Десять литров.

– И мне ее тащить?

– Пять баков - и потащит конь.

– Не хотите перейти работать Гобсеком? Были бы прекрасным ростовщиком.

– Я добрый. Простите, запамятовал ваше имя...

– Брунн. Максимо Брунн.

– Так вот, я слишком добрый для этой работы, сеньор Брунн. Я и здесь-то оказался из-за того, что не умел посылать к черту всякого рода подонков... Теперь вот что... в каком направлении пойдем? В красоту - к Бразилии? Или вниз по Паране - к Асунсьону? Там не так жарко. Или на юг к центру Аргентины?

– До Асунсьона далеко?

– Не очень.

– Какая там охота?

– Любая.

– То есть?

– Можно стрелять все живое.

– Я же не бывал в тропиках, не знаю, что тут за охота.

– Есть рисковая. Аристократическая. И забавная.

– Объясните про каждую... Только когда выедем из города, по дороге уже, ладно?

– Нет, поздно будет. В зависимости от того, на что хотите охотиться, я подберу вам оружие... Собраться - раз плюнуть, кони во дворе, через десять минут отправимся...

– Рисковая - это как?

– Это ягуар. Пума. Или медведь. Есть бурый, встречается муравьед. Охота достаточно интересная, но придется раскошелиться на десять долларов - наймем проводников, там без индейцев даже я не смогу вывести вас на зверя.

– А что такое аристократическая охота?

– Погодите, а вы ружье-то в руках держали?

– Держал.

– Ну, аристократическая - это если вы захотите пострелять оленя корсуэла-мазам, очень красив, прекрасный трофей. Любопытна охота на тапиров и туканов, но для меня - слишком мелко...