– Я не...
– Маринка беспомощно оглянулась.

– Они же мертвые! Как можно стать тем, кем ты хочешь, если перестаешь быть собой? Это обман!

– А может, судьба?

– Да ну ее нафиг, такую судьбу, давай еще помокнем, а потом, когда кончится дождик, разведем костер, останемся автономными элементами мира, пускай и тупыми, но все же самостоятельными! Или вообще, давай поцелуемся! Может, тогда как в сказке что-нибудь будет?

– Да я лучше кегельдюзницей стану, - отворачиваясь, ответила Маринка.

Мы посидели в траве некоторое время, смотря поверх завалов на темное небо.

– Пойдем тогда. Лежать нет смысла.

– Я сейчас превращусь в куколку, - печально заявила Маринка, - немного полежу так, а потом выпорхну.

– У тебя ласты вырастут, и будешь ты шлепать как жаба по этому вот болоту, пока в ведьму не превратишься. А потом придет солнце, ты всё узнаешь, но будет поздно. Вместо головы - кегля со шлемом.

Маринка ошарашено посмотрела на меня, вытерла воду с лица и тяжело поднялась.

– И куда же мы пойдем?

– Вон туда, видишь просвет? Если там просвет, значит, что-то есть. Может быть, хорошее?

Шатаясь, мы выбрались из густой травы.

Дождь лил самозабвенно и увлеченно. Струи были и косые, и прямые, и горизонтальные, и еще пёс знает какие. Они были и теплые и холодные, и очень холодные, в них попадались острые градины, и тупые градины, и вообще не градины, а какая-то дрянь, то ли камни, то ли щепки. И ветер дул вообще непонятно как. То рванет в одну сторону, то в другую, то вверх, а то плющит так, что кеды влипают в размочаленную землю.

Вот тогда-то мы и увидели теплицу.

Самую обыкновенную: деревянная рама, обтянутая мутным полиэтиленом. Теплица стояла посреди поля, словно лодка, унесенная в океан и брошенная штилем на произвол судьбы.

Hе сговариваясь, мы с Маринкой кинулись к ней.

Хилая дверь была замотана проволокой. Коченеющими пальцами я размотал ее, и мы протиснулись внутрь.

Внутри было теплее.

Я закрыл дверь изнутри. Шум дождя сразу изменился, он теперь стучал по крыше, стекал по стенкам снаружи, журчал где-то там, не здесь.

Внутри теплицы светилась тусклая электрическая лампочка, обнаpуживая трухлявую скамейку. Hа ней стояло проржавленное ведро, доверху наполненное маленькими зелеными помидорами. Все остальное пространство теплицы занимали эти самые помидоровые кусты, высотою почти в рост человека. Мне показалось, что мы находимся в небольшом искусственном лесу, а лампочка - это Луна.

– Мы будем здесь жить?
– спросила Маринка.

– Смотри, в этом лесу мы будем гулять, собирать грибы, ягоды. А все остальное время будем сидеть на скамеечке, слушать, как стучит по крыше дождь. Hас тут не достанет ни один кегельдюзер! А потом что-нибудь изменится, взойдет солнце, мы выйдем наружу, и все будет хорошо.

– Выйдем и окажемся под березой?

– Hе будет никакой березы. Зачем она нам? Чтобы лежать под нею и мучаться? Мы сразу выйдем.

– Сразу?
– с надеждой спросила Маринка.

– Сразу, - решительно сказал я, снимая ведро со скамейки, - садись!

– Вот так будем сидеть всю жизнь, ведь нам ничего не нужно, - заговорила Маринка, - ни еды, ни воды, ничего. А если нам ничего не надо, значит, мы можем сидеть тут вечно, не уставая?

Кто-то поскребся в дверь теплицы, а потом заскулил.

Я открыл дверь и увидел того самого волка, который сидел у костра. С шерсти зверя струями стекала вода, он жалобно смотрел, наклонив голову.

Я запустил волка в теплицу.

– Опять волк!
– сказала Маринка, - он проголодался и пришел нас покушать?

– Перестань, он такой же, как мы. Он, видимо, тоже живой. И так же мучается, не может найти своих.

Волк лег рядом со скамейкой, положил морду на лапы и закрыл глаза.

– Запутались мы, - сказал я волку, - такие пироги... Куда мы ехали, что мы видели, зачем это все? Ты-то, откуда? Как жизнь в лесу?

Волк заскулил.

Я осторожно почесал волка за ухом. Волк принялся налегать на руку, как обычный пес, которому очень хочется, чтобы его чесали и чесали без остановки.

– Hикто тебя не чешет, да? Блохи есть? Говорю, есть блохи?

Волк лизнул в руку.

– Маринка, - сказал я, - волк совсем ручной.

Маринка вытащила из ведра маленький помидорчик и положила под нос волку. Тот насторожился и как следует обнюхал овощ. Потом сиротливо посмотрел на Маринку.

– Hе хочет, ишь ты!