– Для нашего дорогого гостя я приготовил нечто необычное, редкое, экзотическое, - продолжил Директор.
– Надеюсь, ему придется по вкусу.

Он хлопнул в ладоши, раздался глухой и низкий удар гонга, и официанты вкатили в комнату тележку с длинным двухметровым блюдом под крышкой. По своей форме оно напоминало саркофаг, и у меня появились нехорошие предчувствия.

– "Мечта романтического гурмана"!
– объявил Директор название блюда.

Официанты откинули крышку - из-под нее повалил густой пар. Гости вытянули шеи, каждому не терпелось поскорее увидеть нечто экстравагантное. Когда пар рассеялся, послышались возбужденные вздохи: на тележке в эмалированном блюде лежала запеченная в кляре красивая молодая женщина с ожерельем из укропа на шее. В плотной хлебной корке она напоминала закутанную в холст египетскую мумию. Ее смуглое точеное лицо с узкими бровями и тонкими губами было копией царицы Неффертити.

– По традиции первый кусок - почетному гостю! провозгласил Директор.

Где-то под потолком дробно застучали барабаны, как в цирке перед опасным номером, а возле блюда-саркофага возник повар в высоком белом колпаке, с протянутыми в мою сторону широким ножом и длинной вилкой. В меня выжидающе вперились несколько десятков глаз.

– Меня сейчас стошнит!
– вполголоса пожаловался я Игору.

В ответ он еле заметно подмигнул мне, и я догадался, что все происходящее - не более чем шутка. Директор, приплясывая от нетерпения, красноречивыми жестами приглашал меня к тележке. Я медленно подошел, стараясь улыбаться.

– Сначала - соус!
– громко объявил Директор.

Официант протянул мне увесистый флакон с прозрачной желтоватой жидкостью. Я обильно полил тело девушки, пожалев только лицо. От соуса почему-то пахло керосином. Повар протянул мне нож с вилкой.

– Попросим!
– Директор призвал публику к аплодисментам.

Под редкие хлопки присутствующих я широко замахнулся ножом, но в последний момент не воткнул его в девушку, а задержал в миллиметре от тела, лишь слегка царапнув ножом тонкую поджаристую корку... Тем неожиданнее было для меня то, что случилось в следующий момент: мне в лицо ударила тонкая, но сильная струя крови - я брезгливо отпрянул, но в ту же секунду понял по кислому привкусу на губах, что это клюквенный сок. Как бы то ни было, весь мой белый воротничок был заляпан алыми крапинами. Девушка тем временем резко открыла глаза, и из них ударили в потолок два идеально прямых красных лазерных луча. Публика облегченно зааплодировала, радуясь, очевидно, тому, что не придется в угоду Директору приобщаться к каннибализму.

Заиграла тягучая музыка, волнующая и таинственная, и девушка, не меняя позы, медленно поднялась над саркофагом. Это было очень реально: я видел, как с боков ее вытянутого струной тела падают капли "соуса". Она поднималась все выше и выше, и все, кто был в зале, завороженно следили за ней... На какую-то долю секунды мне даже почудилось, что зрители не провожают, а поднимают ее своими пристальными взглядами. В трех метрах от пола она на секунду замерла и так же медленно развернула тело в вертикальное положение. Исходящие из ее глаз тонкие лучи несколько раз пробежали, скрещиваясь и расходясь, по головам гостей и потухли. Она быстро опустилась на тележку, и я с удивлением увидел, что она непрочно на ней стоит, ее ноги подрагивают, кляр на них крошится и осыпается в блюдо, к запаху хлеба и керосина примешивается запах пота... Волшебство изчезло, передо мной была обычная фокусница.

Девушка с улыбкой раскаланялась на все стороны, принимая восторженные рукоплескания, а затем повернулась ко мне и поманила меня длинным хрустящим пальцем. Я подошел - она гибко склонилась надо мной, плавным движением поднесла руку к моим губам и щелкнула пальцами. Я непроизвольно открыл рот, и она ловко вытянула из него метровую змею. Отвратная гадина с мелкими черными глазками мерзко зашипела мне в лицо... Девушка взяла змею за хвост, раскрутила и бросила вверх - под потолком она превратилась в веревку и безвольно упала в руку своей повелительницы. Присмотревшись, я увидел, что это не простая веревка, а бикфордов шнур.

Один конец шнура чародейка обвязала вокруг тонкой талии, а другим концом помахала, пританцовывая, передо мной. На моих глазах пятна клюквенного сока исчезли с моего пластрона.

– Весьма признателен, - поблагодарил я ее.

– Привет от дяди Юрга, - отозвалась она мягким приглушенным голосом, не открывая рта.

Черт возьми, эта очаровательная ведьмочка - моя связная! Вот так да! Не успел я опомниться от такого поворота событий, чревовещательница протянула мне кончик веревки: "Подуй!" Чтобы было понятно зрителям, что от меня требуется, она мило надула щеки, запрокинула голову и выдула из себя в потолок сноп ослепительных искр. Я дунул на шнур, и из моей груди, обжигая горло, с гулом вырвалось наружу синее пламя. Однако, для фокусов - слишком реально!

Шнур на девушке с треском заискрился, и она рванулась сквозь толпу на сцену. Лишь только она на ней очутилась, ее объяло пламя. Свет погас, и темнота озарилась стремительными огненными языками, с низким отрывистым шорохом слетающими с ее мечущегося в судорожном огненном танце тела. Пламя разгоралось с каждой секундой все сильнее, и внезапно девушка глухо взорвалась ослепительной вспышкой. Вновь зажегся свет - на ней теперь было легкое серебристое бикини, а от неровной подгорелой корки не осталось и следа. Я не сводил с нее глаз: ее восхитительная фигура притягивала внимание лучше всяких трюков!

Она крутанулась колесом на руках через голову, и когда снова встала на ноги, на ней был черный факирский плащ и высокий котелок. Изящным движением кисти она достала из воздуха волшебную палочку и поманила ей меня к себе. Я повиновался как под гипнозом. Когда я поднялся на сцену, там уже стояла круглая деревянная колода с воткнутым в нее обоюдоострым мечом, сталь которого отливала благородной синевой. Откуда это все взялось, я не заметил.

– Вам что-то велели мне передать?
– спросил я у девушки, пользуясь возможностью объясниться с ней, пока я стоял спиной к зрителям.