– Вы мне льстите.

– Ничуть. Во-первых, Петров, вы единственный подходите по внешности. Во-вторых, вы лучше всех знаете их повадки.

– Чьи повадки, - посетителей?

– Орангутангов. В-третьих - вы член художественной самодеятельности.

И в-четвертых, на вырученные деньги мы можем улучшить питание животных...

– Из вашей бухгалтерии.

– Я обещаю, что этого больше не повторится. Я им покажу.

– Что, шеф? Багажник своей "волги"?

Шеф покрылся пятнами.

– У вас аллергия на апельсины, шеф.

– Я тоже примат и люблю апельсины.

– Пообещайте, что больше не будете.

– Я больше не буду.

– Больше чего не будете?
– вкрадчиво спросил я.

– Больше чем полкилограмма апельсинов увозить в багажнике.

– Угу, а под сиденьем, значит, можно?

Шеф потупился:

– Нельзя.

– Подумайте над своим поведением, шеф.

– Подумаю. Значит договорились?

– О чем?

– Я оформляю тебя вроде бы как в командировку. Двойной оклад плюс питание.

– Такое питание не в счет.

– Я его улучшу.

– Всем животным.

– Значит договорились?

– У меня будут еще дополнительные условия.

– Ладно, обговорим позже.

– Одно - сейчас. Обещайте мне, что после кощунственного акта снятия шкуры, все, что от Бенни останется вы похороните в сосновом бору за городом.

– Может еще в ботаническом саду под пальмами, чтобы они напоминали ему родину?

– Не будьте циником, шеф, мы не так далеко от него ушли.

Во всяком случае, он с нас шкуру не сдирал.

Я вышел из кабинета, притворив за собой дверь. Секретарша сидела за столом и хлопала длиннющими ресницами. Под столом лежали красные туфли, на которые она опустила чтобы отдохнуть свои воистину великолепные ноги. Окинув меня надменным взглядом секретарша углубилась в бумаги.

Я терпеть не могу, когда вот так задаются.

Я небрежно забрал со стола свои стеклянные глаза, гипсовый нос из музея и мужественную нижнюю челюсть, найденную мною в археологической экспедиции. Я немного покопался в своей сумке и, озадаченно окинув взглядом комнату, вежливо сквозь зубы спросил:

– Вы где-нибудь здесь мою кобру не видели?

Ее равнодушие как рукой сняло.

В мгновение ока девушка оказалась на столе, демонстрируя розовые кружевные трусики и дико визжа.

Не может она поддерживать светские беседы.

– В чем дело, Марина?
– возник в дверях шеф.

– Змея!
– пискнула Марина, озираясь по сторонам.

– Петров?

– Галлюционации, - пояснил я, разглядывая ее колготки телесного цвета.
– Типичный случай белой горячки. "Скорую"

вызывать?

– Н-да, - согласился шеф, глядя туда же, куда и я. Но "скорую" вызывать не стал.
– Слезайте со стола и оформляйте Петрова в командировку. В Южную Африку.

Шеф хлопнул обшитой кожей дверью.

Секретарша спорхнула со стола.

– Идиот.
– Потом ее ресницы дрогнули и она вдруг уставилась на меня, будто я был розовым австралийским кенгуру.

– Зачем вы едете в Африку, Петров?

– Ловить для зоопарка тигров.

– Они там не водятся.

– Тогда львов, - я подфутболил ее туфлю в другой угол комнаты.

– Придурок, - она обиженно надула губы.

Я поднял туфельку с пола и с любопытством ее рассматривал.

– Саламандра?

Марина прямо босиком, если не считать французских колготок, кинулась ее отбирать.

– Петрофф...
– с придыханием выговорила она, глазами пытаясь измерить глубину моих зрачков, а руками - дотянуться до туфли,- А как там насчет настоящей французской косметики?

Я усадил ее на стол, чтобы рассмотреть приятный контраст очень длинных ног с очень короткой юбкой.Как натуралист, я не мог пройти мимо такого наблюдения.- Тебе так не холодно?

– Ты туда на самолете?
– уже деловито осведомилась Марина.

– Я бы предпочел субмарину.

– Подводную лодку , что ли?

– Это смотря как перевести. "Суб" - по латыни - "под", а "Марина"- в переводе с греческого - "море". Я бы предпочел перевести первую половину, а вторую оставить как есть.

– Пошляк !
– она отобрала туфлю.- Может быть кто-то и окажется, но только не ты. У женщины надо сначала завоевать сердце, а уже потом все остальное.