– Ох, черт побери!
– У Алекса защемило сердце.

– Да, все ужасно! А в довершение ко всему мы с ней страшно поссорились. Она почти не разговаривает со мной.

– Почему?

– Из-за клуба. Вся эта шумиха уничтожит его. Выяснилось, что заем, который Джуно получила в банке, на самом деле предоставил Гас... Он дал ей деньги, чтобы она внесла свою долю за "Ночную жизнь", а деньги, разумеется, принадлежали Нине.
– Лидия помолчала, закуривая сигарету.
– Кстати, Джуно предложила мне выкупить ее долю, и я согласилась. Поверь, Алекс, мне не хотелось обидеть Джуно, но приходится спасать репутацию клуба. Когда страсти улягутся, она снова войдет в долю и ничего не потеряет...

– Если к тому времени не окажется за решеткой, - холодно бросил Алекс.
– Ладно... Это касается только вас. Я не стану вмешиваться, но должен увидеть ее.

– Она дома, если не выгуливает собаку.

***

Ларушка прыгала, пытаясь достать лапами поводок, висящий на крючке за дверью, и поскуливала.

Джуно вздохнула:

– Ладно, Ларушка... Придется тебя вывести.
– Сунув поводок в карман, она скомандовала:

– К ноге!
– И собака пошла рядом с ней.
– Умница!

Джуно вывела собаку через служебный вход.

Ей раза два удавалось таким образом обмануть репортеров, но сегодня неподалеку стоял фургончик с бригадой кинохроники.

– Вот она!
– крикнул один из репортеров.

Джуно ускорила шаг.

– Идем, Ларушка... К ноге!
– Репортеры бросились вслед за ней. Ларушка залилась радостным лаем и выскочила на проезжую часть дороги.
– Ларушка, вернись . К ноге!
– крикнула Джуно, но ее голос был заглушен грохотом грузовика, вынырнувшего из-за угла. Ларушка стремглав метнулась к обочине, но не успела.

– Ларушка!
– в отчаянии крикнула Джуно.

***

Алекс нажал кнопку домофона, дав два длинных звонка и один короткий, как сказала ему Лидия. Никто не ответил. Он немного подождал, позвонил снова и уже собрался уходить, когда услышал глухой голос, совсем не похожий на голос Джуно.

– Это Алекс Сейдж.

– Алекс!
– Джуно открыла дверь и ждала, когда он поднимется. Она побледнела и осунулась, глаза и нос покраснели, а по щекам струились слезы.

– Ох, Алекс!
– Джуно бросилась к нему в объятия, и он крепко прижал ее к себе.

Ему не скоро удалось успокоить Джуно.

– Думаю, это предзнаменование, - сказала она.
– Теперь мне не придется тревожиться за Ларушку, если меня посадят в тюрьму.
– Голос у нее дрогнул.

– Тебя не посадят.

Джуно тихо заплакала, уткнувшись ему в плечо.
– - Извини. На меня временами находит... Такая ужасная безысходность. Ты не представляешь себе, что это такое.

Алекс тихо похлопывал ее по плечу, позволяя выплакаться.

– Представляю. Я десять лет прожил с этим ощущением.

Джуно полными слез глазами удивленно взглянула на него:

– О чем ты?

Он рассказал ей о смерти Салли Эвери в ту ужасную ночь в Оахаке и о том, что с тех пор его не покидало чувство вины.

Внимательно выслушав его, Джуно сказала:

– Спасибо, Алекс. Странно, но людям, попавшим в беду, почему-то становится легче, когда они узнают о несчастьях других. Но тебе не в чем обвинять себя, ты все равно ничего не смог бы сделать.

– Возможно, ты права. Я держал это в себе много лет и никогда еще никому не рассказывал. Теперь, признавшись во всем тебе, я тоже испытал облегчение, но едва ли мне удалось бы признаться в этом кому-то еще.

Джуно впервые за все это время улыбнулась.

– Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Хромой ведет слепого.

Глава 35

За отсутствием доказательств на предварительном слушании с Джуно было снято обвинение. Виновным в убийстве признали Гаса.

Написав Джуно, Лидия поздравила ее с благополучным исходом дела и попросила вернуться в клуб.

Джуно, оскорбленная поведением подруги во время скандала, разорвала записку, сунула клочки в конверт и отослала Лидии.

Джуно поднялась на верхний этаж многоквартирного дома на Саттон-Плейс.

– Вам направо, мисс.

Дверь ей открыл Гас Палленберг.

– Спасибо, что пришла.
– Он помог ей снять пальто.
– Выпьешь что-нибудь?

– Пожалуй.., водки.

Гас наполнил две рюмки и сел в кресло напротив Джуно. Обоим было не по себе.

– Эта квартира принадлежит Николо. Он останавливается здесь, приезжая в Нью-Йорк. В отличие от некоторых моих старых друзей Николо проявил себя очень благородно.

– Я понимаю, о чем ты.
– Джуно через силу улыбнулась.