Салли являлась ему в ночных кошмарах. Алекс, конечно, понимал, что не виноват в ее смерти. Однако мысль, что он мог предотвратить несчастье, преследовала его. Алекс казнил себя и за то, что струсил и убежал оттуда. Может, ему удалось бы убедить полицейских в своей невиновности?

Но ведь всем известно, что в тюрьмах полным-полно невиновных людей. Особенно в тюрьмах других государств.

Прилетев в Нью-Йорк, он отдал проявить пленку, отснятую Салли. Собравшись с духом, просмотрел негативы и заказал фотографию с того, где сам запечатлел Салли в Монтальбане. Теперь фотография в рамке стояла на полке в его гостиной, а возле нее лежали амулеты, купленные в тот роковой ноябрьский день. Для Алекса это был своего рода алтарь - место поклонения и покаяния. Когда-нибудь он напишет о Салли пьесу - во имя искупления грехов. А пока его пишущая машинка стояла в стенном шкафу и покрывалась пылью. Если кто-нибудь, заходя к нему, замечал фотографию Салли и спрашивал о ней, Алекс отвечал, что она была его другом. Однако его тон пресекал праздное любопытство.

***

В устричном баре было многолюдно и, как всегда, более шумно, чем в других нью-йоркских ресторанах.

Джон Кинсолвинг, поджидая Алекса, потягивал коктейль.

– Ну говори, что привело тебя сюда в середине рабочего дня?

– Ничего, - ответил Джон.
– Раз в несколько недель я доставляю себе удовольствие и сбегаю с Уоллстрит.

Алекс рассмеялся:

– Неплохое название для пьесы... "Побег с Уоллстрит". Так и вижу его напечатанным на обложке.

– А автор, конечно, Александр Сейдж?

– Нет, Александр Сейдж нынче делает деньги. Для драматургии не остается времени. Как поживает Розмари?

– Хорошо, но разочарована тем, что тебя не видно с тех пор, как ты вернулся из Мексики.

– Так уж вышло. Новая работа заставила меня изменить уклад жизни, но скоро я выйду из спячки.

Алекс заказал пиво и устрицы, а Джон - рыбу-желтоглазку из озера Виннипег.

– В воскресенье Розмари устраивает традиционный поздний завтрак. Соберутся люди богемные, но тебе будут рады. Я тоже приглашен.

– А Розмари не собирается познакомить меня с одной из своих богемных подружек?

– Я отвечу на этот вопрос, если только ты припрешь меня к стенке. Кстати, у тебя сейчас кто-то есть?

– Нет.

– Ну тогда...

– Нет, Джон, я, пожалуй, воздержусь. Может, лучше поужинаем как-нибудь втроем - ты, я и Розмари?

– Да, ты стал совсем другим человеком, - заметил Джон.
– Что же все-таки произошло с тобой в Мексике?

– Ничего.
– Алекс через силу улыбнулся.
– Извини, Джон. Это все из-за работы. Необходимость вкалывать ради хлеба насущного меняет людей.

– Понимаю, - усмехнулся Джон.
– Я сам так и не привык к этому. Но послушай меня, старина, не отказывайся от секса из-за работы. Без этого жизнь совсем тосклива, поверь мне.

– Надеюсь, тебе не пришлось подвергаться такому испытанию.

– Нет, ведь стоит мне надеть джинсы и достать альбом для эскизов, как Розмари бросается мне на шею.

Но вообще-то хотелось бы знать, когда и ты вернешься к нормальной жизни? Этот монашеский аскетизм совсем тебе не к лицу.

– Не беспокойся, это со временем пройдет.

***

Переполненный стадион "Мэдисон-Сквер-Гарден" буквально кипел от возбуждения, как и всегда во время встречи баскетбольных команд нью-йоркских "Никерсов" с бостонскими "Кельтами". До начала оставалось всего пять минут, а толпа все прибывала, беря на абордаж турникеты.

Тим Коркоран протянул Алексу билет:

– Возьми на случай, если нас разъединят. Места потрясающие, в двух рядах позади от "Никерсов". Зарезервировала компания "Корник интернэшнл". Видишь, как полезно вести у них бухгалтерский учет!

Едва Тим и Алекс купили пиво с поп-корном, игра началась.

– Ого, вот это места так места!
– Всего в нескольких футах от них замелькали фигуры игроков, которых Алекс видел прежде либо издалека, либо на телеэкране.

В перерыве между таймами Тим пошел за пивом, а вернувшись, сказал Алексу:

– Посмотри-ка, кто там сидит.

Алекс обернулся и заметил неподалеку Тори Гембл, продюсера агентства "Латтимор-Давер". Он был едва знаком с ней. В агентстве Тори считали гордячкой, поскольку она не сближалась ни с кем из сослуживцев. хотя мужчины не раз проявляли настойчивость. На щеках темноволосой голубоглазой на редкость красивой Тори всегда играл такой легкий румянец, словно она только что вернулась с верховой прогулки.

– Я пару раз встречался с ней, но отношения так и не завязались, сказал Тим.
– А я-то размечтался о богатой наследнице!

– Она действительно богата?

– Богата?! Ты шутишь? Да Тори могла бы купить места посередине баскетбольной площадки! Она дочь самого Джо Гембла, известного игрока в поло и мультимиллионера. Ты, случайно, не играешь в поло, Алеке?

Это значительно увеличило бы твои шансы.

– Вообще-то немного играю. Мой отец увлекался поло, находясь на дипломатической службе за границей. Но я никогда не был хорошим игроком.