– Санитарную машину с врачом на старт!
– на ходу крикнул он дежурному по аэропорту.

Юркий ГАЗ-69 помчался к командному пункту.

Направив на запасные аэродромы все находящиеся в районе аэропорта самолеты, Аверченко освободил воздушное пространство для терпящего бедствие самолета.

– Сорок три тридцать девять! Сорок три тридцать девять!
– вызывал дежурный. В репродукторе что-то щелкнуло, зашипело и раздался баритон Зернова.

– Раскат! Я - сорок три тридцать девять. Подхожу к вам. Заход и посадку будет производить второй пилот. Включите для контроля пеленгатор. Обеспечьте прием!

К окрашенной, как шахматная доска, будке стартового командного пункта подлетела санитарная автомашина и, скрипнув тормозами, остановилась.

– Где самолет?
– спросил начальник аэропорта, входя в будку.

– Подходит, - ответил Аверченко.

– Включите старт.

– Есть включить старт!
– Руководитель полетов перебросил рубильник. Сквозь сетку мелкого дождя засияли рубиновые огни подхода и бело-желтые посадочные. Бетонная полоса, плохо видная в мутном свете осеннего дня, теперь била отчетливо обозначена. Начальник аэропорта посмотрел вдоль полосы посадки и насчитал впереди немногим больше десятка огней, остальные терялись в сырой туманной мгле.

– Дрянь видимость, - недовольно поморщился он.

Наверху, в толстом облачном слое, зародился чуть слышный звук. Словно шмель где-то бился о стекло, стараясь вырваться на волю. Звук приближался и, быстро нарастая, заполнял пространство рокочущей низкой нотой. Невидимый в облаках, над аэродромом пролегал воздушный корабль."

Прийти-то пришел, - подумал начальник аэропорта.
– Как теперь сядет?"

Разбрызгивая лужи, по аэродрому мчались две сине-красные автомашины. У стартового командного пункта они остановились. Из передней легковой вышел высокий человек в коричневом драповом пальто. Его внимательные, чуть прищуренные серые глаза пристально смотрели из-под козырька кепи.

– Полковник Соколов!
– представился он, протягивая руку начальнику аэропорта."

Вот теперь-то, кажется, все готово к приему самолета", - подумал Аверченко.

Глава 4

Громко раздались отрывистые звонки маркерного приемника. Стрелка радиокомпаса опрокинулась острием вниз. Самолет пролетел над дальней приводной радиостанцией системы посадки.

– Ну, Леша, заходи, как я тебе объяснял! Да не волнуйся, аэродром большой, сядем, - подбодрил Зернов второго пилота.

Казанцев, внимательно следя за приборами, начал заходить на посадку. Зернов на слух уменьшил обороты двигателей. Тяжелая машина, плавно снижаясь, вышла из последнюю прямую.

– Ахмет! Становись рядом, следи за высотой. Леша! Все внимание на приборы!
– скомандовал Зернов.

Он знал, как опасно в слепом полете отвлекаться от пилотирования по приборам. Бывало, что даже опытные летчики, стараясь разглядеть землю, теряли представление о пространственном положении и терпели аварию.

Сзади сухо щелкнул выстрел, за ним второй, третий... Тонко засвистел воздух в пробитом пулей отверстии на переднем стекле. На счастье, с сидений не были снять бронированные спинки, установленные еще во время войны, поэтому стреляющему через дверь второму диверсанту не удавалось ни в кого попасть.

До боли в руках сжимая штурвал, Леша старался удержать машину на посадочном курсе. Это получалось плохо. Самолет, словно чувствуя нетвердую руку, рыскал из стороны в сторону.

– Высота сто метров! Земли не вижу!
– раздался голос Ахмеда.

– Сейчас пройдем ближнюю приводную, - подсказал Зернов, но маркер не звонил. Стрелка радиокомпаса наклонилась вправо и быстро пошла вниз.

– Прошли левее привода, - крикнул Ахмет.

– Повторяем заход!
– скомандовал Зернов, прибавляя газ. Взревели моторы воздушный корабль снова стал набирать высоту.

– Успокойся! Не жми штурвал. Держи его нежно, легко, как любимую девушку, - через силу пошутил командир.

Леша обтер рукавом выступивший на лице пот.

– Ничего у меня не получается, - с дрожью в голосе проговорил он.

– Врешь! Получается!
– прикрикнул на него Зернов.
– Ты что же, хочешь при такой погоде сесть с первого захода? Ишь какой асс объявился! Мне и то не всегда удается, а он: "не получа-а-ется", - передразнил командир и прибавил крепкое словечко.

Не отрываясь от пилотирования, Казанцев выслушивал нагоняй. Постепенно он начал успокаиваться, унялась нервная дрожь. Самолет тоже как бы стал послушнее.

Вдруг что-то ударило в левую руку. Казанцев взглянул туда. Выше локтя на рубашке расплывалось красное пятно. "Почему же не больно?" - подумал он, но тут самолет накренился и Леша снова уставился в приборы. Ахмет, стиснув зубы, несколько раз выстрелил в дверь. Из пассажирской кабины раздался крик.