– Если вы со всем соглашаетесь, то почему бы вам не принять мое предложение?

– Какое? Дать вам сесть в автомобиль и отвалить?

– Вот именно.

– Это невозможно, Майкл. После того как мой человек увидел вас, это уже невозможно.

– А если я все-таки попробую?

– Во-первых, это будет напрасная попытка. И во-вторых, она обернется для вас катастрофой.

– В каком смысле?

– Не вынуждайте меня прибегать к угрозам. Вы все прекрасно понимаете. Возможно, вы никого не убивали, но для западной полиции вы убийца. Не хочу повторять, кто вы такой для нас там, за океаном.

В самом деле, он не угрожает. Просто доводит до моего сведения то, что мне и без него понятно.

– Хорошо, Уильям, я сдаюсь. Если мои функции сводятся только к идентификации...

– Да, да, - прерывает меня Сеймур.
– Я понимаю, что вы хотите сказать. Надеюсь, вы не будете прибегать к попыткам скрыться. Если я вам говорю, что у вас нет никакой возможности освободиться, вы должны мне верить... А теперь, - говорит Сеймур, медленно поворачивая назад, - пойдем к вашему автомобилю. Потом я проведу вас в гостиницу, где остановилась Мод. Комната для вас заказана. Дальнейшие директивы получите завтра утром. Я лично не смогу все время ходить с вами, вы будете иметь дело преимущественно с дамами. И, зная вашу склонность использовать женщин в личных целях, хочу предупредить: не тешьте себя иллюзиями относительно этих дам. Они профессионалки. Кое в чем они, по-моему, даже педантичней, чем я. Следовательно, не мешайте проведению операции, которая, судя по всему, должна пройти легко и без осложнений даже для вас.

И он повел меня к неизвестной гостинице и неизвестной цели.

Гостиница "Четыре времени года" отличалась не только своим длинным названием, но и просторными холлами; много картин, люстр и зеркал. Вообще в больших гостиницах привыкли завоевывать престиж главным образом роскошными холлами, а вот о жилых помещениях там заботятся значительно меньше. Вполне логично: холл подбивает тебя снять номер именно в этой гостинице, а когда ты уже номер снял, воспринимаешь его скромный вид с философским спокойствием.

Собственно, у меня комната хорошая. Обои цвета блеклого золота, старинная мебель с оливково-зеленой обивкой и, что самое главное, большая мягкая кровать.

Но сон не идет ко мне. При полной изоляции, в которой я очутился, остается единственная - ненадежная - возможность выйти на связь - это человек из Висбадена.

Но неизвестно, в каком он положении, не находится ли он сам под наблюдением. И как связаться с ним после того, как ты оказался в плену? Неизвестно, как оставить адрес, чтоб тебя нашли свои. Неизвестно даже, смогут ли вовремя передать твое послание, ибо, если его получат уже после того, как ты окажешься в каком-то полицейском подвале, вряд ли будет большая польза от твоих письменных упражнений...

Когда и как заснул - не знаю. Просыпаюсь потому, что возле моей головы мягко звонит телефон. Раскрываю глаза. За окном уже день.

– Альбер, вы уже завтракали?
– раздается в трубке приятный женский голос.

– Нет. Во время сна я никогда не завтракаю.

– Тогда мы могли бы позавтракать вместе примерно через полчаса...

– Хорошо. Я успею собраться.

Полчаса, конечно, вполне достаточно, чтоб побриться, принять душ и одеться. Но приказной тон, каким дама говорила со мной, мне не понравился, и я выхожу к ней через сорок минут.

Мод сидит за столом, никак не показывая своего отношения к тому, что я опоздал. Десять часов утра. Просторная столовая пуста.

– Надеюсь, я не заставил вас ждать, - учтиво говорю я.

– Я думала, что торговцы - народ пунктуальный.

– Улыбнитесь, - говорю я.
– Сегодня будет чудесный день.

Ее лицо и в самом деле осветилось легкой улыбкой. Легкой и, кажется, иронической.

– Договоримся наперед не говорить о погоде. И вообще вам необязательно развлекать меня разговором.

– Хорошо, я буду молчать. Если вы настаиваете.

– Я ни на чем не настаиваю, - произносит она, словно я ребенок, которому надо объяснять элементарные вещи.
– Просто хочу, чтобы вы не делали лишних усилий. Считайте меня служебным лицом.

Кельнер приносит кофе, а вместе с ним булочку, масло, конфитюр.

– Не скажете ли вы мне, как служебное лицо, какие у нас планы?

– Наш общий знакомый вам об этом говорил, - отвечает Мод.

– Я имею в виду сегодняшний день.

– Поедем во Франкфурт.

Дама поднимает на меня глаза. Большие, темно-карие, они сообщают: тут не место для разговоров.

– У вас красивые глаза, - говорю я.

– Я позабочусь о том, чтоб вынесли чемоданы, и расплачусь, - говорит Мод, поднимаясь.
– Подождите меня в холле.

Что и говорить: служебное лицо.

В подземном гараже гостиницы возникла небольшая размолвка.

– Вы куда?
– спросила дама, увидев, что я направляюсь к своему БМВ. Мы поедем вместе.