Уильям протягивает пачку "Кента" и сам по старой привычке зажимает сигарету в правом углу рта.

– Чтоб не испортить вам аппетит, хочу сразу сказать, что та история в Копенгагене для меня - дело прошлое. Нет, я ее не забыл, однако уже давно сдал в архив. Следовательно, можете спокойно есть филе с полной уверенностью, что вам ничто не угрожает.

– Другого я от вас и не ждал, Уильям.

– Конечно, когда некоторые инстанции узнают, что вы продолжаете подвизаться в этой части света, это, наверное, им не очень понравится. Но я не уполномочен заниматься вами и в данный момент нахожусь тут по чисто личному делу.

– Я также, Уильям.

– Так еще лучше. Следовательно, будем считать, что мы с вами - двое туристов, которые познакомились когда-то во время отпуска и встретились снова во время второго отпуска.

– Отпуск - чудесная вещь, - соглашаюсь я.
– Хотя, между нами говоря, тот первый отпуск чуть не стоил мне жизни.

Он молча смотрит на меня, сощурив правый глаз от дыма сигареты, что торчит в углу его рта. Потом, немного поколебавшись, говорит:

– Может, мне бы и не следовало вам этого говорить, потому что вы не поверите, но фактически своей жизнью вы обязаны мне, Майкл.

– Я не сомневаюсь в этом.

– Не собираюсь переубеждать вас, но так оно и есть. Если бы я провел операцию по вашему задержанию как следует, вас непременно поймали бы. Но я провел ее кое-как. Это вас и спасло.

– В таком случае я не знаю, как понимать ваш жест.

– Все очень просто. Это негласная благодарность за ваш собственный жест в тот вечер, на квартире. У вас была возможность ликвидировать меня, но вы удовлетворились тем, что усыпили меня.

– Даже не предполагал, что заслужил благодарность с вашей стороны.

– Вы считаете моим поражением то, что вы убежали. Нет, мое поражение в том, что я не смог сделать из вас своего человека. Потом ваша судьба меня особенно не волновала. Игра закончилась. Какой же смысл бросать вас на съедение зверям! В какой гостинице вы остановились?
– спрашивает Сеймур.

– Ни в какой. Я только что прибыл.

– Я бы вам посоветовал "Черного козла". Я - в нем.

– Это близко?

– В двух шагах отсюда.

Останавливаться в гостинице не предусмотрено моим предыдущим планом, однако я уже выбит из колеи плана и пребывают в ненадежной зоне импровизации.

"Черный козел" в самом деле оказался совсем рядом. Вопреки моим надеждам, администратор сообщает, что есть свободная комната.

– Ну, Майкл, я пошел, - бросает Сеймур.
– Возможно, завтра утром не увидимся, поэтому - счастливого пути.

– Вам также, - отвечаю я.
– Пойду подгоню автомобиль.

Я выхожу из гостиницы и медленно отправляюсь улицей, убедившись, что никто не идет за мной следом. Потом сворачиваю в первый же переулок и какое-то время наблюдаю. В самом деле - никого.

До площади, где остался мой автомобиль, не больше трехсот метров, но я петляю, втрое увеличивая это расстояние, верный правилу, что кружные пути иногда короче прямых.

Закончив все эти привычные для меня маневры, я подхожу к церкви и из темноты сквера изучаю обстановку вокруг автомобиля.

Сажусь в БМВ и выбираюсь из вереницы автомобилей, чтоб отправиться в уже знакомый мне жилой квартал. Окна того дома, который меня интересует, темны. А впрочем, не совсем темны. В крайнем справа вспыхивают мерцающие цветные отблески, свидетельствуя, что телевизор до сих пор работает.

Ставлю машину подальше от уличных фонарей, но ближе к дому, чтоб следить за входом. "Он вернется поздно ночью", - сказала женщина критического возраста. Будем надеяться, что она не брякнула это наугад и что Шмитхаген еще не пришел.

Снова обдумываю свои дальнейшие действия, делаю это главным образом для того, чтоб не заснуть. Без четверти час наконец вижу мужчину, который приближается к садовой калитке. Однако на этот раз калитка заперта, и, пока он ее отпирает, я оказываюсь около него.

– Господин Шмитхаген...

Мужчина вздрагивает, но не утрачивает самообладания.

– Я пришел за машиной.

– В такое время?
– взволнованно говорит мужчина, невольно нарушая текст пароля.

– Я пришел за серым "мерседесом", - заканчиваю я свою часть пароля.

– ...не пришли ли вы за черным "вольво", - добавляет Шмитхаген. Только, боже мой, в такое время... Идите вслед за мною.

Хозяин обходит дом и ведет меня во внутренний двор.

– Я не могу принять вас в доме, - тихо предупреждает меня Шмитхаген, прежде чем провернуть ключ в замке.
– Проснется жена. Сядьте вон там, на скамье.