Шрифт:
– Значит, вы своею собственной рукою закрываете двери, которые наука, так сказать, гостеприимно распахнула перед вами?
– Я хочу испытать себя, проверить силы, товарищ прокурор республики.
– Через сколько лет вы думаете вернуться?
– спросил прокурор и в задумчивости потрогал свои короткие усики.
– Не пропадет ли потом охота к научной работе, не будет ли поздно?
– Я бы хотел вернуться через два-три года.
– Это не малый срок. Но профессор Меликзаде очень настаивает на вашей кандидатуре. Он очень уважает вас...
– Я постараюсь оправдать это уважение. Я буду работать так, чтобы не стыдно было ни перед вами, ни перед ним.
– Да, это очень важно, это первое условие - безупречно жить и работать, - сказал прокурор, оглядывая
Мехмана.
– Особенно в нашей работе.
– Разговаривая, прокурор республики пробегал глазами длинный список свободных должностей в судебных учреждениях республики.
– Может, все-таки подумаете, молодой человек?
– Я уже подумал, мое слово твердо.
– Тогда, молодой человек, я направляю вас в хороший близкий район. Не стоит очень удалять вас от Баку, от профессора, чтобы вы не теряли интереса к научной работе.
– Мне безразлично - далеко ли я буду от Баку или близко, - ответил Мехман.
– Но я хотел бы поехать в район, где обнаружены нарушения законности...
– Вот как?
Прокурор республики позвонил профессору. Они долго разговаривали. Мехман расслышал гневный выкрик профессора: "Ну, пусть поступает, как хочет!"
Прокурор снова просмотрел список районов.
– Раз уж вы упорствуете, я советую вам ехать вот сюда.
– Он поставил карандашом на списке районов жирную точку.
– Скажу вам откровенно, мы измучились с этим районом. Там без конца пачкают наши кадры...
Услышав эти слова, Мехман на мгновенье задумался. Хоть прокурор говорил намеками, но слово "пачкать" произнес с такой выразительной интонацией, как будто хотел предупредить Мехмана об ожидающих его трудностях. И перед глазами Мехмана снова встал образ старенькой учительницы Мелике-ханум.
– О чем вы задумались?
– Простите...
– Вы очень молоды, и поэтому я вынужден предупредить вас о сложности обстановки в этом районе.
– Ничего, я хочу поехать именно туда. Испытать себя, свои знания...
11
Мать Мехмана, раскрасневшаяся, озабоченная, собирала вещи сына, а молодая невестка причесывалась перед зеркалом, стоящим в углу. И вдруг она сказала:
– Я тоже поеду с ним...
– Куда, деточка? Пусть Мехман поедет один, устроится, найдет квартиру, а потом напишет, стоит нам ехать или нет.
В это время вошел Мехман, лицо которого выражало одновременно утомление и радость человека, добившегося своей цели.
– Ну, со всеми делами покончил, - сказал он, ликуя.
– Завтра я выезжаю.
Он помог матери закрыть чемодан, поправил чехол.
– Мехман, я тоже поеду.
– Куда, Зулейха?
– С тобой.
– Пока не надо, Зулейха. Не стоит...
– Это будет своего рода свадебное путешествие. Если нам не понравится, мы вернемся.
– Это несерьезно...
– Я обязательно поеду, Мехман.
Мехмана трогало и радовало, что Зулейха не хочет с ним разлучаться. Но он беспокоился, что на первых порах может возникнуть на новом месте много неудобств, и поэтому решил сначала выехать один.
– А может быть, там условия совсем для тебя не подходящие?
– продолжал он уговаривать Зулейху.
– Как бы там ни было, я поеду!..
Хатун поняла, что беспокоит ее сына, и вмешалась в разговор:
– Я не могу отпустить вас одних. Тогда и я поеду.
– Нет, мама, вы пека оставайтесь, - настаивала Зулейха.
– Если там все будет в порядке, то я приеду и
заберу вас.
– Нет, нет, дочурка. Раз дело обстоит так, тогда и я поеду. Нельзя вас оставлять одних...
Когда Зулейха ушла к матери, Хатун взяла сына за руку.
– Я не могу, понимаешь, оставить вас одних, - сказала она.
– Вы оба еще плохо знаете жизнь. Молоды. И потом, дай бог, чтобы все было хорошо. Не знаю, почему ты так поторопился, сынок, со свадьбой? Я ничего не говорю, Зулейха неплохая девушка, только вот мать ее Шехла-ханум... Слишком уж она гордая...
Мехман пропустил это мимо ушей и только попросил мать не беспокоиться. Хатун настойчиво говорила: "Не могу я оставить вас одних. Ни за что..."