Рептилия, со свойственной ему любознательностью, пользуясь своим сносным владением немецким, пару раз пытался раскрутить Гестапо на задушевный разговор о вкусовых прелестях этой редкостной гадости, но ответ Хайнца всегда был столь же одинаков, сколь и краток: "Hat mir gefallen..." - "Она мне понравилась". Плюнув на истоки столь пылкой любви, Рептилия с тех пор не упускал случая пройтись по теме "Что русскому здорово - то немцу смерть, и наоборот" - притом сам он пил мало, поскольку человеческие (то бишь славянские) дозы алкоголя его небольшой, хоть и двужильный, организм переносил с трудом. Так что сентенции Рептила на сей счет воспринимались с уже привычным энтузиазмом - ибо позволяли одновременно хохотать как над шутником, так и над его "клиентом".

А потому коллеги уже предвкушали, зная, что бессменный командующий по кухне старый одноногий Петко к своим невообразимым запасам сливовицы бегает куда как резво - особенно ежели кирять предстояло с Хайнцем. По эту сторону Гестапо любили все, и Петко не был исключением.

Впрочем, на сей раз посмеяться не удалось. Практически одновременно с движением левой руки Рептилии, не то чтобы совсем уж неуловимо, но достаточно быстро сунувшего в темноту висевший до того момента на левом бедре "вальтер", еще пара стволов в руках Хайнца и Руслана уставились в том же направлении. Четвертого присутствующего, до сих пор молчаливо рубавшего тушенку поляка Зби, словно бы никогда тут и не было. Все, впрочем, знали если в костерок шваркнет граната, а они почему-то не успеют - разобраться будет кому. А скорей всего - так и не придется ей туда шваркнуть. Збигнев в темноте не хуже кошки видел, даже если только что на огонь смотрел особенности организма, что вы хотите.

– Обзовись в темпе!
– озвучил Рептил проплывший над языками пламени большой знак вопроса. Будь дело не в центре расположения бригады, вопрос бы озвучили по-другому - впрочем, и звука бы почти не было: ПБСы в рейдах навинчивали все. Да и костра бы не было тоже. И тушенку бы жрали холодную и быстро. Если бы та была.

– Шеф.
– Немедленно отозвалась темнота и из нее материализовалась еще одна черная фигура, озаботившись тем, чтобы в круге света в первую очередь показались пустые руки - без гранат, пистолетов и прочей неприятной атрибутики.

– Шеф.
– Подтвердил Рептил и убрал "вальтер" обратно в кобуру. Садись, Заран, тушенка твоя почти сгорела.

– Шеф, точно.
– Раздался из-за спины у фигуры еще один голос с сильным акцентом. Зби, выскользнув из мрака, уселся на свое место и продолжил прием пищи.

– Послушай, сержант.
– Произнес Заран, доставая банку из огня. Акцент его не был столь заметен, как у поляка.
– Послушай, сержант, а что, шмальнул бы?

– А как же, господин поручик.
– Оживился Рептил.
– Непременно шмальнул бы. Да всякий бы шмальнул - больно тихо ходишь, Шеф, а спецназ он и у тех имеется... Говорят.

– М-м...
– Неопределенно среагировал поручик, уже вовсю уплетая из банки.
– А если бы я по-русски не рубил? Вот как Гестапыч, к примеру?

На этот раз Рептил неопределенно-философски пожал плечами, "мол, значит, судьба такая". Между тем, остальные, кроме продолжавшего неторопливо жевать Збигнева, отложили ложки и уставились в костер. Повисло ожидание. Минут через пять, когда со жратвой покончил и командир, ожидание быстро сгустилось и направилось к поручику.

– Ну, что, мужики...
– Промолвил тот, не глядя ни на кого.
– Сдаем Город.

Секундную паузу прервал Руслан.

– Твою ж мать...
– Сказал Руслан. Заглянул зачем-то еще раз в заведомо пустую банку и аккуратно положил ее в костер. Руслан вообще был аккуратным парнем, что особенно ощущалось, когда кто-нибудь по недомыслию оказывался в перекрестье прицела его старого "ремингтона".

– Эвакуация начнется утром, сперва на корабли погрузят штатских, к вечеру должны закончить.
– Продолжил поручик.
– Затем - очередь "тигров". Мы выходим сегодня ночью, как и планировалось. Мероприятие на объекте завтра вечером.

Рептилия сперва ничего не произнес, только сплюнул на злобно зашипевшие в ответ угли. Затем положил руку на плечо Гестапо, бесстрастно смотревшему в огонь, хотя ладонь Рептила явственно ощутила, как тот напряжен, ожидая перевода.

– Kein slivoviza heute, Mensch. Wir geben die Stadt ab, morgen ewakuiren.
– Сказал Рептил Хайнцу.
– Сегодня без сливовицы, старик. Мы сдаем Город, завтра эвакуируемся.

Гестапо покачал головой, внимательно посмотрел на Рептила и вздохнул непонятно, то ли по поводу сливовицы, то ли при мысли об эвакуации. Вообще, сложно было сказать, о чем думает этот человек. Впрочем, мысли твои здесь никого особо не волновали, лишь бы работал хорошо да другим проблем не создавал. А так - думай себе.

– Евакуация, пся крев.
– Проснулся, наконец, Збигнев.
– В домину с ботами таку евакуацию.

– Эт точно.
– Имитируя интонации красноармейца Сухова, поддержал его Рептил.
– Именно в гробу и именно в тапочках. Когда выходим-то, Заран?

– В три - инструктаж. В четыре - по коням.
– Ответил поручик и тут же добавил, не давая Рептилу снова открыть рот.
– Я сказал - "в три", и никаких "прям щас". Все равно еще тротил получать, у орлов твоих подгонку проверять...