Ночи в Мелекесе тихие-тихие, как в деревне. Исключительно редко проносятся автомобили, сердито рыча от того, что неугомонные водители не дают им отдохнуть и ночью. Иногда бывает, что какой-нибудь особо бдительный пес поднимет тревогу и разбудит своих менее внимательных товарищей. По весне влюбленные коты нарушают спокойный сон утомленных граждан. Но такое случается нечасто. Обычно на улицах ночного города царит просто звенящая тишина.

Лида спала крепко. Ветерок легко играл кисейной желтой занавеской, придавая ей самые причудливые формы, на какие только был способен. Равнодушная, слишком уверенная в себе луна без интереса заглядывала в комнату.

Сон девочки был спокоен и безмятежен, чего нельзя было сказать о Пери. Кошка не спала. Широко распахнутые глаза, горевшие фосфорицирующим зеленым светом, напряженно смотрели в одну точку. Что она видела? Если бы кто-то вполне реальный заглянул в комнату, то не увидел бы ничего особенного. Разве только маленькую пичужку, застывшую на подоконнике.

С первого взгляда это был обыкновенный спящий воробей. Но неподвижность его настораживала. Создавалось впечатление, что это даже и не живой воробей, а искусно выполненное чучело. Неизвестно, долго ли длилась бы эта своеобразная игра «в гляделки», если бы на первом этаже дома не начали низко и хрипло бить старинные часы, оставшиеся еще в наследство от бабушки.

Тогда с птичкой произошли удивительные метаморфозы. Ее тень, несколько превышающая размеры хозяйки, отделилась от тела и стала расти. Сам воробей как стоял неподвижно, так и остался стоять на месте, продолжая напоминать детскую игрушку. А тень… Она уже не напоминала просто тень. Она выросла до размеров человека и посветлела. Через несколько секунд она уже вполне определенно напоминала очертание человеческого тела.

А через минуту перед широко раскрытыми глазами кошки предстала прекрасная дама. Вся она была закутана в белое, воздушное покрывло, украшенное легкими, пуховыми перышками. Покрывало колоколом стояло вокруг дамы, не давая возможности рассмотреть ее фигуру, но зато выгодно подчеркивая прекрасное, с классическими чертами, лицо.

Да, женщина была прекрасна. Это был тот тип лица, которое не нуждается ни в ухищрениях визажистов, ни в стараниях косметологов. Только ярко-желтые, горящие злобой глаза не давали поддаться очарованию ее облика, да какой-то нелепый розовый кокошник не делал чести ее вкусу.

Леггорна, а это была, конечно, она, медленно подплыла к дивану, на котором спала девочка. Сначала она просто пристально разглядывала ее. Потом прекрасные глаза стали терять свою изысканную форму и становиться до обидного круглыми. Белки куда-то исчезли, а желтая радужная оболочка засветилась пронзительным, каким-то внутренним светом, освещая лицо спящей Лидочки.

Ровный, классической формы нос потерял очертания, вытянулся, загнулся вниз и наконец превратился в уродливый, неприятного желтого цвета клюв.

Из складок одеяния показались кривые, грязные когти. Они венчали желтые, все в отвратительных буграх трехпалые лапы. Уже далеко не прекрасная Леггорна оперлась своими жуткими лапами о край дивана. На несколько секунд круглые глаза затянулись мутной пленкой. Видимо, демоница пыталась сосредоточиться.

Наконец, она решилась. Ядовито-желтый свет опять озарил лицо жертвы, мерзкий клюв приоткрылся, уродливые лапы с острыми когтями поднялись и застыли на уровне лица внучки ненавистной демонице белой ведьмы.

Истошный кошачий вопль заставил подпрыгнуть на своей кровати крепко спящего Костика. Мальчик, внутренне готовый к бою, прислушался. В комнате сестры явно было не все в порядке. Незнакомое ранее грозное рычание Пери, хлопанье огромных крыльев, другие, непохожие не на что звуки не давали времени на размышления.

Захватив теннисную ракетку, кстати попавшуюся под руку, мальчик бросился на помощь сестре. Из под двери ее комнаты бил ядовитый, желтый свет. Костя схватился за скобку дверной ручки и тут же со стоном отдернул руку. Железо оказалось раскаленным, как утюг.

Не долго думая, Костик просунул в скобку ручку так кстати подвернувшейся теннисной ракетки и, взявшись руками за ее концы, потянул дверь на себя. Она нехотя поддалась. От картины, открывшейся его глазам, мальчик слегка оторопел.

На постели сестры находилось что-то бесформенное, накрытое одеялом. По комнате металось огромное белое нечто. Это нечто напоминало и человека, и птицу одновременно. Оно хлопало крыльями, судорожно хватало воздух широко раскрытым желтым клювом и отчаянно пыталось отцепить орущий диким голосом черно-белый комок от своей спины. Но комок этот и сам, кажется, не мог отцепиться.

Пери, а это она вцепилась в спину Леггорны, с котеночного возраста не научилась контролировать запуск и выпуск своих когтей. Поэтому вполне миролюбивая кошка частенько оставляла тонкие царапины на руках своей хозяйки и других членов семьи, безрассудно решивших поиграть с ней. Постоянно приходилось девочке спасать свою любимицу, зависшую на настенном ковре или отцеплять ее острые коготки от пушистого ворса паласа.

Сейчас, похоже, ситуация повторилась. Но «зависла» кошка не на безопасном ворсе ковра, а на балахоне свирепой и мстительной демоницы. Желтые глаза Леггорны метали молнии и в буквальном, и в переносном смысле. Они одновременно горели огнем ненависти и посылали пучки ослепительного света.