Последние ворота сработали, отправляя нас по домам. (Последние ли?) В мире ничего не изменилось, кишка тонка у нас оказалась — не смогли мы полностью решить загадку полигона. Так же тысячи разумных существ в Галактике, становились марионетками в поганых руках Бастиона Духов. Творец все еще где-то отсутствовал, предоставив самим себе, своих бедных внуков. Все так же Солнечные Питрисы встречали души умерших, провожая их в другие сферы. Мир не изменился. Мы оказались всего на всего, маленькими, беспомощными муравьями! Силы добра и зла провели с нашей помощью разведку боем… Мы пытались найти хозяев компьютерной игры, где сами были персонажами. Но не нашли.

Когда-нибудь настанет время часа «Ч» — время решающей битвы и тогда разрушатся неприступные стены Бастиона, этой ужасной Третьей Силы. И представители зла и добра будут сражаться рука об руку… Первый шаг ужесделан…

— Придется мне теперь, — сказал демон на прощание, — переметнуться в оппозицию по отношению к Разрушителю. И зачем, меня украли на полигон?

Теперь в Аду у нас был, как говорится, свой человек. Фуни сейчас резвится где-нибудь в застенках шаха Сохеры. Индеец повез свой проклятый наконечник домой. Ну а я, Кастрицкий и Путана попали на…

Хунак Кеель почти полгода праздновал свою победу. Он стал основателем новой династии. Молодой император казнил зачинщиков междоусобных войн и теперь бывшие майские города-государства не воевали между собой. Хунак быстро привык к новой для него роли и оказался прекрасным администратором. Бедняки — индейцы вздохнули с облегчением, с приходом нового вождя, уменьшилось время работы на полях сановников. Теперь в жреческую школу могли пойти учиться и одаренные дети бедняков, уменьшилось и число человеческих жертвоприношений. Ах кины — математики и астрономы тоже оказались не обделенными, молодой вождь дал распоряжение — строить новые обсерватории. Своих бывших врагов Император приблизил к себе, дал им громкие должности и постоянную охрану, то есть сделал из них попросту говоря, титулованных пленников. И всё было прекрасно, есле бы не наступившая через полгода засуха и затем следующие за ней песчаные бури. В народе назревало недовольство.

— Хунаб Ку мстит нашему народу, — к Хунаку Кеелю подошел бывший халач — виник Чичен-Ицы, а теперь имперский казначей.

— Знаю, — просто ответил правитель, — я не должен был оставлять на дне Священного Сенота твой ритуальный посох, подарок великого Кецалькоатля.

— Ботабы видели, как ты каждую ночь ныряешь в колодец с светящимся камнем в руках. Жрецы на твоей стороне. — Казначей поправил оттопырившийся на боку Императора сербатан — духовую трубку, стреляющую дротиками. — Ты нырял уже девятнадцать раз?

— Да, скоро стемнеет и я опять буду нырять в сенот, но на этот раз — последний двадцатый. Может быть боги сжалятся надо мной и вернут мне посох.

— Я провожу тебя, о, Великий.

Вскоре солнце спряталось за горизонт, сановники и крестьяне покинули площадь перед храмом. Хунак Кеель вместе с казначеем тайком покинули дворец, взяв с собой лишь светящийся камень. Перед колодцем Император снял свой белый плащ, вытканный из перьев птицы коатль и отдал его своему сопровождающему.

— Пусть тебя не заберет Ах пуч, и поможет тебе лучезарный Кукулькан!

Хунак Кеель взял светящийся камень и спрыгнул в воды Священного Сенота. Тьма поглотила его, лишь отблески светящегося камня пробивались через толщу вод. Вдруг неведомая сила потащила его на дно. «Я не выплыву, — возникла у него паническая мысль, — Ах пуч забирает меня». Перед глазами возникло оранжевое зарево…

Целый час ждал у колодца имперский казначей, надежды уже не осталось — утонул молодой правитель. Сам принес себя в жертву ради благополучия своего народа! Может быть это и к лучшему — так и надо выскочке, духи наказали его. Теперь можно вернуть себе былую славу, да и владения майя расширились. Всю работу за него проделал проклятый кокотул. Чего еще и желать надо? А совет он убедит, обязательно убедит и вновь встанет на свое законное место и проклянет именем Кукулькана проклятого кокотула — Хунака Кееля! С этими мыслями и собрался уходить бывший правитель Чичен — Ицы. Но не ушел, так как закипели изумрудные воды Священного Сенота и на поверхность всплыл Хунак Кеель. Не сбылись мечты казначея, отпустил кокотула из своих владений коварный Ах Пуч. Ну да ладно переживем и это.

Хунак Кеель выбрался из божественного колодца, а казначей на минуту потерял дар речи. Император с головы до ног был завернут в пятнистую шкуру с множеством карманов, на ногах сидели странные черные мокасины со сверкающими кружками. На поясе висел не менее странный колчан, в одной руке император сжимал черный предмет с рукояткой на боку, в другой наконечник посоха Великого Кукулькана. Хунак Кеель что-то сказал на незнакомом языке, затем плюнул и перешел на родной слог:

— Ниян, то есть Ах Пуч отпустил меня и вернул наш посох, Империя спасена, — он швырнул большой черный предмет с рукояткой в воды Сенота, — мне больше не нужен этот проклятый энергетический сербатан, бог побери. Понимаешь, я спас Империю!

(Спустя много лет, археологи найдут в Священном колодце остатки странного предмета, похожего на пороховой автомат).

Казначей смотрел на императора как на страшное существо из преисподней, слова какие-то странные говорит, может духи пошутили и видение сейчас испарится? Зря закрывал глаза бывший правитель — это странное видение не исчезало, Хунак Кеель был реален, как Храм за спиной, как треклятый жертвенный колодец. Мир начал сходить с ума. Нет! Это казначей потерял ясность ума. Может вызвать вождя на поединок Правды. Согласно обычаям — прав будет тот, кто дольше выдержит прикосновение огня к вытянутой руке. А если я не выдержу первым — горло вскроют Ах кины ритуальным бронзовым ножом. Лучше уж молчать и молиться великому верховному божеству — Хунабу Ку. А император загадочно улыбнулся и сказал: