Шрифт:
Остров Корфу поднес Ушакову золотой меч, осыпанный алмазами. Кефалония и Итака – золотую медаль, Занте – золотой меч и серебряный щит.
В благодарственных адресах Ушаков назывался «спасителем» и «отцом» Ионических островов.
На медали острова Итака была надпись:
«ФЕДОРУ УШАКОВУ,
РОССИЙСКИХ МОРСКИХ СИЛ ГЛАВНОМУ НАЧАЛЬНИКУ,
МУЖЕСТВЕННОМУ ОСВОБОДИТЕЛЮ ИТАКИ».
Здесь его оценивали по достоинству, а дома – его ждала все та же глухая зависть бездарностей, графская неприязнь и непрекращающиеся козни.
Ушаков чувствовал, что в России уже начинают забывать о подвигах русского флота в далеком Средиземном море. Он так и писал Томаре:
«За все мои старания и столь многие неусыпные труды из Петербурга не замечаю соответствия. Вижу, что, конечно, я кем-нибудь или какими-нибудь облыжностями расстроен; но могу чистосердечно уверить, что другой на моем месте, может быть, и третьей части не исполнил того, что я делаю…
Зависть, быть может, против меня действует за Корфу; я и слова благоприятного никакого не получил, не только ничего того, что вы предсказывали. Что сему причиною? Не знаю…
Столь славное дело, каково есть взятие Корфы (что на будущее время эпохою может служить), принято, как кажется, с неприятностью, а за что – не знаю.
Мальта – ровесница Корфу; она другой год уже в блокаде и когда возьмется, еще неизвестно, но Корфу нами взята почти безо всего и при всех неимуществах…»
И все-таки домой, в Россию, хотелось.
Хотелось увидеть ставшие родными крымские берега. Бурное, своенравное, но пленительное Черное море. Услышать теплый ветерок с гор, насыщенный запахами полыни и мяты.
Матросы всё чаще говорили:
– Эх, поскорее бы домой!
– Хорошо, братцы, по морозцу пройтись!
– Березку бы увидать!
– Щец покушать!
– А я бы за снежок все отдал!
И вот наконец в июле 1800 года Черноморская эскадра пошла на восток, домой.
Русский флот только еще возвращался, в то время как сухопутная армия давно уже была дома, а ее прославленный, непобедимый полководец спал вечным сном в стенах Александро-Невской лавры.
XXVI
Когда Ушаков вернулся в Севастополь, Мордвинов уже не командовал Черноморским флотом. Вместо него в Николаеве сидел такой же никчемный, бесталанный адмирал Виллим фон Дезин. Он всегда завидовал талантливому Ушакову и не любил его.
Федор Федорович не получил назначения никуда – ни к флоту, ни в Черноморское адмиралтейское правление. Адмирала Ушакова, который выпестовал Черноморский флот, который привел его к стольким славным победам, отстранили от руководства флотом.
Его заставили отчитываться по денежным и хозяйственным делам экспедиции на Ионические острова.
Знаменитый флотоводец потонул в тыловых бюрократических канцеляриях – вынужден был заниматься тем, что всю жизнь презирал и ненавидел.
И так он оставался не у дел до того момента, когда на престол вступил Александр I.
Прославленного в боях адмирала Федора Ушакова назначили командовать Балтийским гребным флотом, который не имел ровно никакого значения для обороны отечества.
Александру I не нужны были такие флотоводцы, как Ушаков, – царь не любил и боялся моря. Необходимость самого существования русского флота Александр I брал под сомнение. Он учредил Особый комитет, который должен был, по мысли царя, принять меры «к извлечению флота из настоящего мнимого его существования и к приведению оного в подлинное бытие».
В комитет, разумеется, не вошел ни один боевой адмирал. Зато в нем были широко представлены все придворные «флотоводцы» – Мордвинов, фон Дезин, Чичагов, а председательствовал в нем вовсе ничего не смысливший в морском деле граф Александр Воронцов.
Комитет пришел к единодушному заключению, что «России быть нельзя в числе первенствующих морских держав, да в том ни надобности, ни пользы не предвидится. Прямое могущество и сила наша должна быть в сухопутных войсках».
Комитет начисто зачеркивал всю славную историю русского флота: Гангут и Гренгам, Хиос и Чесму, все черноморские победы и блестящую Ионическую кампанию Ушакова.
Потому-то сильно пошел в гору Николай Мордвинов.
Мордвинов умел хорошо пускать пыль в глаза, был велеречив и при всей своей пасторской, «святой» внешности – пронырлив.
Сначала его назначили вице-президентом Адмиралтейств-коллегии, а затем морским министром.
Теперь Мордвинов быстро разделался со своим врагом: адмирал Ушаков был окончательно изгнан с Черного моря. Русский флот вновь переживал тяжелые дни.
И немудрено: во главе его стояли бездарные кабинетные адмиралы Мордвинов, Чичагов и проходимец и авантюрист французский эмигрант маркиз де Траверсе.