Шрифт:
Ушаков понял: английский адмирал хочет, чтобы русский приехал к нему на поклон. «Не будет этого!» Он сидел красный от гнева.
– Почему на «Фудройене?» – почти крикнул Ушаков.
– У нас просторнее. И будут присутствовать сам король Фердинанд и королева!
«И леди Гамильтон, – прибавил за него в мыслях Ушаков. – Король Сицилии… Экая силища!»
Ушаков обернулся к переводчику:
– Передай: там будет король Сицилии, а здесь уже есть командующий турецкой эскадрой адмирал Кадыр-бей!
Англичанин даже бровью не повел, видя, как гневается русский адмирал. Он только еще ниже опустил углы губ.
– Пусть скажет милорду Нельсону, что если он не сможет и завтра приехать, то мы немедля уходим назад в Корфу.
Англичанин откланялся.
Кадыр-бей посидел немного, покурил, выпил кофе и тоже уехал.
Рыжий флаг-офицер побывал в этот день на «Св. Павле» еще раз: адмирал Нельсон соизволил согласиться прибыть завтра на русский флагманский корабль.
– То-то! Я ему не мальчик! Пусть знает! – шагал по шканцам довольный Федор Федорович, весело поглядывая на «Фудройен».
Наутро встреча состоялась. Нельсон приехал с первым министром короля Сицилии англичанином Актоном.
Нельсон был тщедушен и мал ростом. И как все люди небольшого роста, держался чрезвычайно прямо.
Два года назад он потерял в бою правую руку и потому здоровался левой. Пустой рукав был приколот к мундиру.
Италийский рассказывал, что Нельсон внешне очень похож на Александра Васильевича Суворова. Федор Федорович пригляделся: «Да, какое-то сходство есть!»
Английский адмирал поздравил Ушакова со взятием Корфу.
После него с поздравлениями выступил министр Актон, вертлявый щеголь. На Актоне был модный фрак с широким отложным воротником и до смешного узкими рукавами, которые кончались небольшими отворотами. Под фраком виднелось несколько роскошных жилетов – один поверх другого. Шею первого министра Сицилии обертывало два цветных шелковых платка.
«Адова жара, тут впору ходить в одной рубашке, а он навесил на себя дюжину жилетов. И преет. Не хуже моего Кадыр-бея в шубе!» – подумал Ушаков.
Черноглазый тонкий Актон чем-то походил на кузнечика. И говорил как кузнечик – трещал быстро и без умолку.
Ушаков пригласил гостей в каюту.
Когда сели за стол, на котором лежала карта Средиземного моря, Ушаков сказал переводчику:
– Переведите милорду Нельсону: я полагаю – надо идти со всем соединенным флотом к Мальте!
Услыхав слово «Мальта», Нельсон сразу поджал губы. Он сидел, не глядя на русского адмирала, прямой и надменный.
– На Мальте и без того скоро будет все кончено, – последовал ответ.
– А что же думает делать милорд Нельсон?
– Английская эскадра имеет приказ идти частью в Гибралтар, частью в порт Магон, – ответил Нельсон.
– Выходит, нам здесь делать нечего? Ведь французская эскадра блокирована в Тулоне!
– Я считаю, что русско-турецкой эскадре надо идти к Неаполю.
– Это зачем?
– Бунтовщики никак не успокаиваются. Королевская власть еще не чувствует себя там достаточно твердо… Русские должны помочь. Они превосходно сражаются на суше… – говорил Нельсон.
Ушаков чуть усмехнулся: в последней фразе Нельсона чувствовалось желание уколоть русских.
– Благодари милорда за признание наших успехов на суше, – обратился к переводчику Федор Федорович. – Но напомни, что русские показали себя и не такими уж плохими моряками. В этих же водах действовал Спиридов. Да и Корфу взята моряками…
Нельсон взглянул на Актона. Видимо, срочно требовалась поддержка. Первый министр ждал этого момента – вручил Ушакову конверт, сказав:
– Его величество просит вас поспешить в Неаполь.
«Понимаю, куда вы оба гнете», – подумал Ушаков, но стал говорить о том, что император Павел – великий магистр Мальтийского ордена и для русских Мальта – первое дело.
– На Мальте во многих местах уже развеваются два флага: британский и сицилийский, – ответил Нельсон.
Он встал, сказав, что, к сожалению, не может больше уделить времени для беседы и что он надеется видеть адмирала Ушакова у себя. И уехал с Актоном.
Альянса между двумя адмиралами явно не получилось.
Италийский передал, что Нельсон возмущался чрезвычайной гордостью Ушакова, которого он так и назвал: «русский медведь». Да, ему делать было нечего: английская коса нашла на русский камень!
XXIV
Непримиримую, твердую позицию Ушакова неожиданно поколебали коварные турки.
Турецкие абабы давно тосковали по «вольной» жизни. Мимо стольких роскошных и богатых мест они плыли, столько «купцов» встречали в море и ничем этим не смогли попользоваться!