Шрифт:
— Руальда с Эбоном [16] , - ответил Рюрик и уже сознательно перехватил взгляд гостя…
— Храбрые воины и мудрые послы! — похвалил выбор Рюрика гость. — Но Руальд, наверное, уже совсем стар?
Юббе отложил расспросы о семисвечнике на более подходящее время. Он твердо решил отвлечь внимание хозяина от его вещего сна и, не сбиваясь, начал задавать вопросы, на которые князь рарогов, фриз был уверен в этом, будет отвечать охотно.
И Рюрик отвечал, казалось, охотно:
16
В славянском языке ударение в именах было на первом слоге.
— Да, Руальд стар, но еще крепок. Думал, он сможет уговорить вождей этих племен не поддаваться германцам, да, видно, опоздал я.
— Подкупили? — скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Юббе.
— Похоже, что так, — горестно подтвердил Рюрик. Юббе осуждающе покачал головой.
— Не скрою, я думу держал даже о русциях, — усмехнулся над самим собой Рюрик. — Да решил, что накрепко осели они возле своего моря.
— Уж очень далеко они, князь рарогов. Вряд ли кто из них откликнулся бы…
Рюрик согласно кивнул головой.
— Да и у греков на службе много таких, кого отец когда-то питал надежду присоединить к себе, — добавил он, но не успел договорить, как внезапно отворилась дверь и запыхавшийся старый Руги возник на пороге гридни и срывающимся от волнения голосом возвестил:
— Прибыли! Ладьи только что пристали к берегу!
— Сколько? — с радостной надеждой выкрикнул Рюрик, быстро вскочил с места и чуть не опрокинул скамью. Юббе тоже встал и жадно ждал ответа слуги. В это мгновенье в гридню вбежал юноша, раскрасневшийся, большеголовый, светловолосый, в простой рубахе, поверх которой была надета кожаная сустуга, на которой выделялся особый знак — силуэт сокола, пришитый суровыми красными нитками.
— Рюрик, они вернулись! — возбужденно и звонко воскликнул юноша, бросившись князю в объятия.
— Знаю, Олег, знаю! — радостно ответил Рюрик и крепко прижал к себе юношу. — Все целы? — обеспокоенно спросил он Руги.
Олег обиделся, что вопрос пришелся не ему, но сдержался и дал высказаться старому, любимому слуге.
— Наши целы все, а волохи дали… всего десять ладей с людьми. Предводителями у них — Аскольд и Дир, — проговорил Руги, и торжества не слышалось уже в его голосе.
— Десять ладей? — упавшим голосом переспросил Рюрик. — Это всего четыреста человек? Что я смогу сделать с такой горсткой людей?!
Радость у присутствующих как рукой сняло.
— Можа, завтра прибудут еще? — схитрил Руги.
— Ты спрашивал об этом на пристани? — оживился на мгновение Рюрик.
Юббе сдержанно молчал. Руги развел руками:
— Спрашивал, но…
— Зачем же тогда… — вскипел Рюрик, но Руги его перебил:
— Все бывахоть!
— Руальд и Эбон на пристани? — все так же гневно обратился князь к слуге.
— Да. Им постовые донесли за час до прибытия солбы, — пробубнил опечаленный Руги и виновато опустил голову.
— А почему меня не позвали?! — запальчиво выкрикнул Рюрик. Руги молчал.
— Я кого спрашиваю?! — оттолкнув Олега, князь метнулся к старому кельту. Тот спокойно ждал своей участи.
— Боялись тебя огорчить! — вступился за Руги Олег. — Прибыло всего десять ладей, а ты ждал сотню! — Он подбежал к побледневшему старику, забавно расставил ноги, поднял руки и приготовился защищать его от князя.
Рюрик сник. Не хватало только при всех избить своего старого Руги. Ну и ну!
Он взял верного кельта за плечи, молча сжал их и, кивнув, тихо сказал:
— Иди отдыхай. Небось нога вся изнылась… Кельт, не смея прикоснуться губами к руке князя, покорно пошел к выходу.
— Там… твои жены… ждут, когда ты с гостем придешь к ним на вечерю… — неуместно обронил он на ходу и, заметив досаду на лице князя, быстро открыл тяжелую дверь.
— Я иду на пристань! — воскликнул Рюрик, как только старик скрылся за дверью. — Юббе, если ты желаешь взглянуть на жалкие остатки прежде смелых и гордых венетов и романов, следуй за нами, — с натянутой улыбкой обратился он к князю фризов и слегка склонил голову.
Юббе понял все. Он выждал паузу и тихо, но веско сказал:
— Князь рарогов-русичей должен быть всегда стоек!
Рюрик вспыхнул, но, сдержав гнев, почти выбежал из гридни.
А возле крыльца княжеского дома стояли слуги и приближенные к князю дружинники и возбужденно обсуждали только что полученное известие о прибытии волохов. Они не скрывали своего разочарования, громко говорили, не заботясь о том, что князь ненароком может услышать их бранную речь. В это время из женской половины дома выбежали одна за другой наложницы князя. Дружинники замолчали, а женщины, снуя по двору, как разноцветная стайка канареек, бросались то к одному, то к другому из них и громко кричали: