— Можешь идти.

Руги поклонился и вышел из княжеской гридни. Оставшиеся слуги вольно стояли возле дверей гридни, перешептывались, бросали хитроватые взгляды в сторону князей, ожидая приглашения к столу. Но князья будто не замечали улыбок слуг. Они, казалось, ждали еще чего-то.

Наконец Рюрик не выдержал и резко приказал слугам:

— Оставьте нас.

Парни недоуменно посмотрели друг на друга и оба разом толкнули двери.

— Возьмите вина там, у котла, — спохватившись, крикнул им вслед Рюрик и, когда те, обернувшись, радостно кивнули князю головами и закрыли за собой дверь, смущенно посмотрел на знатного фриза.

— На днях жду братьев двоюродных, — сказал он, чтобы не молчать.

Юббе склонил голову, ласково улыбнулся Рюрику, как улыбаются младшему и любимому родственнику, и тихо спросил:

— Уж не Сигура ли с Триаром ждешь ты, князь?

— Да… Вместе поедем на охоту в глубь моей полосы… Ты хорошо помнишь их? — Рюрик, казалось, говорил бодро и уверенно, но руки выдавали его неуспокоенность: скользили по поверхности стола, задевая то один кубок, то другой, грозя отодвинуть их на край стола и опрокинуть.

— Помню, — ответил князь фризов, отодвигая кубки от Рюрика на безопасное расстояние. — Что тебя тревожит, отважный князь рарогов? спросил он. — Неужели бред старика так глубоко ранил твою душу? — медленно подбирая нужные рарожские слова, проникновенно спросил знаменитый фриз.

Юббе, этому потомку легендарного бойца датского короля Харольда Хильдетанда в пятом колене, было далеко за тридцать. Он уже второй десяток лет княжил на крайнем восточном побережье Северного моря и давно отведал как сласть, так и горечь княжеской власти. Ныне Юббе мог твердо сказать, что горечи в этой власта было куда больше, чем хотелось бы. Но символическое изображение горы на кожаной сустуге — символ обладания возвышенными землями — носил все с той же любовью и гордостью, что и в юности. Был он высок, строен и быстр. Не любил пустые беседы и разговоры о прошлом и настоящем. Исключением из этого правила были легенды о знаменитом предке, которые ласкали его слух. Но сейчас он, чувствуя, что Рюрик нуждается в его поддержке, говорил себе: «Твоему другу плохо. Протяни ему руку, выслушай его». И Юббе, повинуясь неведомому голосу, тихо, но настойчиво спросил, когда остальные гости, насытившись, оставили их вдвоем:

— Что тебя так тревожит, Рюрик?

— Худой сон из головы нейдет, — вдруг откровенно признался князь рарогов. Он хотел было отвести глаза в сторону, но спохватился: «Не трус же я, а Юббе, возможно, и сумеет растолковать сон». Рюрик придвинул кубок к себе и, обхватив его крепкими смуглыми пальцами, пытливо посмотрел в глаза фриза.

Тот ободряюще кивнул головой.

— Под крышей моего дома ласточка гнездо свила, — хмуро начал свою исповедь Рюрик. — И я будто кормил ее…

Князь фризов старался не пропустить ни единого слова друга.

— И солнышко косым лучом обогревало ее, — хрип-дым голосом, уже не глядя на фриза, медленно продолжал Рюрик. — Потом ласточка пела, щебетала что-то, а я все никак не мог понять, что именно. И вдруг налетел ураган, сорвал крышу с дома и разрушил гнездо. Ласточку убило оторвавшейся от крыши доской. Этой же доской очень больно стукнуло и меня. Я даже проснулся от боли… — тихо и как-то обреченно закончил Рюрик, не разжимая рук, в которых по-прежнему держал кубок, и хмуро взглянул на князя фризов.

Юббе, потрясенный, молчал.

— Третий день не могу опомниться от этого сна, — после небольшой паузы глухо проговорил Рюрик. — Уж очень откровенное видение. Я даже боюсь поведать о нем своему верховному жрецу, — мрачно признался он, а затем твердой рукой отодвинул от себя кубок и с досадой спросил: — Почему Святовит недоволен мною?

Юббе понимал, что молчать нельзя, но ничего не мог с собой поделать. «Вот тебе и зрелость! — вздохнул он про себя. — Молодость просит совета, а ты угрюмо молчишь, как жертвенный камень у реки».

— На какой день… ты видел… этот сон? — вдруг догадался спросить фриз, взволнованно подыскивая нужные слова.

— На второй день молодой луны, — удрученно ответил Рюрик и догадливо, но грустно улыбнулся, — Ты хочешь сказать, что сон долгий?

— Да, — уже твердо ответил Юббе. Резко тряхнув головой, он откинул назад волосы, которые рассыпались по его широким плечам. — Сон не из ближних. Он будет исполняться лет… двадцать. — Князь фризов забавно выдвинул вперед нижнюю челюсть. Он так обрадовался своей находчивости, что явно взбодрился.

Но Рюрик вновь грустно улыбнулся.

— Я думаю, меньше, — возразил он и, спохватившись, добавил: — Спасибо за доброту, отважный Юббе. У нас, рарогов, в почете всегда была правда. Отец перед смертью сказал мне, что я мало проживу, а умру на чужой стороне. Рюрик проговорил это на едином дыхании, быстро, словно боялся, что упустит момент и не выскажется.

— Откуда твой отец это взял? — недоуменно спросил знаменитый фриз, не на шутку обеспокоившись.

— Ему сказала об этом моя мать, — шумно вздохнув, ответил Рюрик и пояснил: — Она родила меня в последний день полнолуния… Наши женщины в предсказаниях не ошибаются, — убежденно добавил он, чувствуя, что облегчения этот разговор ему не несет.