Аскольд спокойно выдержал горящий взгляд князя и повернул лицо в сторону Бэрина. «Ты-то знаешь, что такое жизнь! — Глаза его стали колючими. — Этот молод, самоуверен, неосторожен. А вот с тобой, старый лис, следует быть настороже. Что ж! Потерпи, князь paрогов! Потерпи и ты, верховный жрец. Сейчас сила на вашей стороне, и я должен молчать», — угрюмо думал волох и сознательно промолчал еще несколько тяжелых мгновений.

«Да, Бэрин разгадал его! — понял Рюрик. — Он зол на меня, потому что я наследник княжеской власти, вождь в дружине, а он — безродный, хоть и сильный воин…»

— Аскольд, ты не должен быть таким тщеславным, — вырвалось у Рюрика, и волох вскочил. — Ты отважный предводитель, — не удивившись, что попал в цель, спокойно продолжил князь и, не дав ему возразить, добавил; — Все князьями не рождаются, и в том я не виноват, но даю тебе клятву: как только почую, что не в силах держать дружину, тут же распущу ее и уйду в глухой лес умирать!

Аскольд сжал побелевшими от огромного напряжения пальцами прутья решетки, но ничего не ответил и на этот раз.

— О, всемилостивый и всемогущий друид солнца! — торжественно воскликнул князь, обращаясь к Бэрину, намеренно не замечая бури, бушевавшей в душе волоха. — Клянусь, этот храбрый и сильный предводитель войска волохов никогда не совершит измены и покажет великий пример мужества в борьбе против свирепых германцев, — громко изрек Рюрик, низко склонив голову перед жрецом и стойко выдержав минуту просительного поклона.

Бэрин, сдерживая гнев и недоумение, вынужден был ответить:

— К утренней трапезе предводитель волохов будет отпущен в твой дом, князь, под твое покровительство!

Рюрик удивился последнему условию жреца, но не подал вида. Он еще раз поклонился жрецу и, вставив факел в железное дружко, быстро пошел по коридору вон из мрачного дома главного друида племени. Проходя через двор, он снова ощутил ту смутную тревогу, которая им владела в гридне жреца. «Что-то еще… Что-то еще Бэрин должен был мне поведать», — вспомнил вдруг князь и задумался, не замечая ни яркого теплого солнца, ни голубого неба, ни буйной зелени летней листны, щедро украшавшей двор верховного жреца. Рюрик в нерешительности остановился, повернул было к крыльцу, но, увидев на его ступенях слугу, круто развернулся и зло дернул калитку на себя.

Трудно было князю выбрать свободное время накануне предстоящей битвы, но он все же нашел его, чтобы исполнить свое горячее желание вникнуть в то, как и чем живут евреи в его селении. Да, предлог был, и еще какой! На носу битва с германцами, а у Геторикса не всем воинам хватает оружия. Надо проверить, не припрятано ли оно этими удачливыми и услужливыми торговыми людьми в потайных местах. Да и вообще, крепки ли те изделия, которые евреи недавно привезли от арабов? Почему так мало в дружине металлических шлемов, щитов, секир и мечей для знатных дружинников? Почему? Да и неплохо бы уговорить достопочтенного Абрама попросить у еврейской общины великого Волина денег для покупки у ютов оружия.

Рюрик, разгоряченный, шел размашистым, крупным шагом и громко убеждал Дагара, своего первого меченосца, помочь ему, князю, в столь щекотливом деле. Дагар, искоса наблюдая за князем, про себя отметил, что не помнит Рюрика таким возбужденным. «И чего это рикс так разошелся, — терзался он догадками. — Чем не угодили ему евреи? Еще совсем недавно Рюрик удивлялся их трудолюбию и сметливости. Считал их мудрыми, а тут… прямо пар от него валит, как не терпится, бедному, расправиться с кем-нибудь из них…»

— Ну куда ты так бежишь, князь? — не выдержав, наконец спросил его Дагар и резко добавил: — Ты что, и среди наших евреев нашел врагов?

Рюрик остановился как вкопанный. Ох уж эта проницательность могучего меченосца! «Я-то думал, что ты только отличный воин, Дагар, а ты, оказывается, ясновидящий…» — угрюмо подумал князь, но раскрываться меченосцу не стал. Он натянуто улыбнулся, поскреб взмокшей рукой по небритой щеке и с показной бодростью ответил:

— Нет, что ты! Святовит хранит нас от такой напасти! Я просто знаю, как они бережливы, и надо их потрясти немножко, только и всего!

— Только и всего? — недоверчиво пробурчал Дагар и вдруг взял князя за руку. — Не лги, Рюрик, — тихо, но требовательно попросил он и, глядя в раскрасневшееся лицо своего молодого предводителя, посетовал: — Не хочешь быть откровенным со мной? Не надо…

Рюрик смутился: все сложно было у него с Дагаром.

Добрый сердцем и чистый душой, Дагар был старше Рюрика почти на двадцать лет, и князь глубоко уважал его, а еще — ревновал… Рюрик частенько ловил долгие горячие взгляды своего меченосца, обращенные к Руцине, и хотя он был уверен, что Руцина любит его и только его, ревность мучила князя. А еще он завидовал силе меченосца и поклонялся ей. И это естественно, ибо сила всегда вызывает такое чувство.