Под ласковым вечерним небом музыканты бренчали на своих инструментах и старались песней хоть немного развеселить Трумма.

Прошло еще несколько дней, прежде чем починенное суденышко смогло поднять паруса. Подхваченные свежим морским ветром, путешественники покинули остров. Трумм стоял на берегу и махал на прощание. Перед ним расстилалось и сверкало на солнце синее море, а за горизонтом манил весь мир.

Подгоняемая попутным ветром, парусная лодка бойко скользила по воде. Вода за парусником расходилась прямым, быстро расширяющимся с конца клином, и в самой дальней стороне этого вытянутого треугольника маленькой надежной точкой лежал остров Чароморы.

Трумм дал музыкантам с собой целую кастрюлю грибного супа. А девушка, тайком даже от парней, прихватила пучок "веселой" травы.

На закате дня музыканты повстречали большое, тяжелогруженое судно. Моряки заметили их, застопорили моторы и прокричали в рупор, что хотят с ними поговорить.

Парусную лодчонку вместе со всем содержимым подняли на палубу судна. И только там девушка и парни вышли из лодки.

Капитан пригласил их в свою каюту.

– Мы попали в район подводных рифов,- сказал он озабоченно.- Может быть, вы сумеете вывести нас отсюда?

Бородатый парень ответил, что и они впервые плывут по этому морю и со своего легкого суденышка, которое сидит совсем неглубоко, не заметили никаких подводных скал.

– Жаль, жаль,- сказал капитан,- значит, от вас нам помощи ждать не приходится.- И при этих словах его лицо совсем помрачнело.

Пригорюнились и остальные моряки, когда услышали, что парни и девушка не лучше их знают море.

Капитан предложил музыкантам поужинать и переночевать на судне, а уж наутро отправиться дальше в путь на своей парусной лодке. Музыканты с радостью приняли это предложение.

Настроение у моряков было подавленное. Ребята старались и песнями и музыкой развеять их тревогу, но настоящего веселья так и не получилось.

Тогда девушка прокралась на палубу, где уже совсем стемнело, нашла укромное безветренное место и разожгла под котелком огонь. Вскоре облака пара окутали судно.

И всех тревог как не бывало!

– И чего мы тут нюни распустили!
– воскликнул капитан.- А ну, морячки, полный вперед! Не зимовать же нам здесь среди рифов!

Судно стрелой рванулось вперед. Оно так неслось сквозь тьму, что вода пеной вскипала за кормой, а моряки на палубе скакали и прыгали в облаках пара, музыканты во всю мочь играли на своих инструментах и на все голоса распевали песни. Поднялся такой тарарам, что море ухало в ответ. Корабль то и дело менял курс, и от крутых поворотов моряки, словно поденные, валились на палубу.

Вдруг раздался страшный грохот. Судно резко остановилось, будто кто-то дернул его за вожжи.
– Мы сели на рифы! Мы сели на рифы! Спасайся, кто может!
– радостно сообщил капитан. Под собственные ликующие крики моряки спустили на воду спасательные шлюпки и попрыгали в них. Им казалось, их ожидает небольшое увеселительное путешествие до ближайшей гавани. Туда-то они и прибыли на рассвете следующего дня вместе с музыкантами - без кровинки в лице, окоченевшие от холода и перепуганные до смерти. Покинутый корабль стал быстро тонуть. Из зияющей в корпусе судна дыры пенящейся струей выливался вонючий мазут. И все шире и шире расплывался по поверхности моря.

Когда Чаромора, наконец, пришла в себя, то никак не могла сообразить, как долго пролежала она на куче шлака. Может, час, а может, день или даже целую неделю. Вокруг было темно и моросил дождь.

Все тело болело от ссадин и ожогов. В трубе чародейка угорела, и теперь у нее перед глазами плясали огненные круги.
– Ах ты моя горемычная! запричитала Чаромора.- До чего же ты вспыльчивая! Чуть что не по тебе, так ты хоть в огонь с головой!

Чаромора подумала, что воздушный шар должен быть где-нибудь поблизости. Но цел ли он, да и хватит ли у нее сил надуть его? Чаромора напрягла всю свою волю. Сил ей придали и мысли о капитане. Что-то он, бедняга, делает там на острове в одиночестве? Чаромора почуяла: с Труммом стряслась беда. Воздух в шаре все же как-то держался, и Чароморе удалось его надуть. Но канаты и веревки обуглились и рассыпались. Чаромора с трудом разорвала обгоревшую до дыр рубашку на полосы и привязалась к воздушному шару. Теперь можно было осторожно подняться в воздух. Под проливным дождем Чаромора полетела над темнеющими полями.

– Эй ты, мертвый пепел! Не видать тебе живой Чароморы!
– разнесся над пустошью ее пронзительный крик.

Прошло немало времени, прежде чем внизу исчезли горы шлака. За ними простиралась пустошь, за пустошью потянулось болото с низкорослыми кривыми соснами и бездонными оконцами меж кочек. Чаромора облегченно вздохнула. Она была спасена! Колдунья опустилась на один из болотных островков с блестящим, как глаз, озерцом, и уткнулась лицом в мокрый мох. Вокруг краснели крупные ягоды прошлогодней клюквы. Задыхаясь, Чаромора хватала их губами прямо с кочек и чувствовала, как к ней возвращаются силы. Она долго ползала на четвереньках между кустами вереска и багульника, прежде чем нашла то, что искала. Ногтями она выковыряла из земли несколько корешков, разжевала их и наложила на раны. И почти сразу боль отпустила. На берегу озерца Чаромора нарвала охапку прошлогодней травы, устроила из травы и мха уютное местечко между елками, натянула на себя вместо одеяла пустой воздушный шар и провалилась в глубокий сон.

Когда она, наконец, проснулась, в синем небе сияло теплое солнце, и Чаромора почувствовала себя снова здоровой и бодрой. Только слабость все еще давала себя знать, да и вид у нее был ужасный: вся в саже и копоти, а подпаленные огнем волосы торчали во все стороны. Одежда волшебницы превратилась в лохмотья.

Чаромора радостно вскочила и прыгнула в бездонное болотное озерцо, шумно расплескивая воду. Вода была коричневая, как пиво, и холодная, как железо. Чаромора плавала долго и с наслаждением. Затем смыла с себя сажу, постирала остатки своей одежки и развесила ее на ветвях болотной сосны просушиться на солнце. Вокруг щебетали птицы, Чаромора напевала песенку и собирала прошлогоднюю клюкву и бруснику.