Атабек Мухаммед, заметив, что Фахреддин со стороны наблюдает за игрой, не принимая в ней участия, начал нервничать. Он решил, что Фахреддин впервые видит столь ожесточенную схватку, струсил и не желает ввязываться в игру.

Одному из персидских всадников удалось отнять у араба мяч. Поддавая его чоуганом, он, как ветер, понесся по площади.

Лошадь под арабским наездником выдохлась и теперь отдыхала, набиралась сил, стоя в стороне.

Персидский всадник не знал себе равных на площади. Его резвый, хорошо выдрессированный конь приводил в изумление зрителей.

Уже невозможно было разобрать масти коней: они все сделались серыми от пыли. Лошади, которые не в первый раз принимали участие в этой игре, сами рвались туда, где в воздухе мелькал кожаный мяч.

Многие игроки часто меняли лошадей. Конь же персидского всадника был неутомим. Временами ловкий перс легонько ударял чоуганом по храпу животного, и конь, оскалив зубы, как дракон, проносился по площади.

– Это чудо, а не лошадь!
– воскликнул в восхищении халиф.-Такой скакун может украсить мою конюшню!

Все думали, персидский всадкик останется непобежденным. Но тут в схватку включился худощавый наездник-индус. Пришпорив своего коня, он в один миг догнал персидского джигита, ловко отнял мяч и пронес его на конце чоугана через всю площадь к тому месту, где стоял трон халифа.

– Браво!.. Браво!..
– восторженно закричала многотысячная толпа.

Мячом надолго завладел индусский всадник. Мяч взлетал высоко над площадью и, падая, неизменно ударялся о его чоуган.

Атабек Мухаммед продолжал негодовать, видя, что Фахреддин не вступает в игру: "Трус!..привыкли бунтовать дома, а где надо, не могут показать себя. Нет, слава не их удел. Позор, позор!.. Подумать только, в такой торжественный день ни один человек из государства, управляемого мной, атабеком Джахан-Пехлеваном Мухаммедом, не смог отличиться!"

А Фахреддин в этот момент говорил себе: "Пока не вступят в игру туркестанцы, я не двинусь с места. Надо доказать Алиейи-Уля-ханум, что Туркестан - не самая богатая джигитами страна. Куда им тягаться с азербайджанцами в ловкости! Пусть и Мутарра-ханум убедится, что туркестанцы должны поучиться игре у нас".

Туркестанцы же думали совсем иначе. Они считали, что игра должна завершиться их победой. У них был план: вступить в игру в самом конце.

Между тем, индусский всадник продолжал царить на площади. Джигиты из Хорезма, Хорасана, Балха и других мест безуспешно пытались перехватить у него мяч.

Но вот зрителям показалось, будто на площадь вырвался неудержимый горный поток. Туркестанцы вступили в игру. Мгновение - и мяч от индусского всадника перешел к ним.

Толпа вокруг площади взревела: "Молодцы, туркестанцы!.. Браво, туркестанцы!.. Да здравствуют туркестанцы!.."

Атабек Мухаммед окончательно потерял надежду на то, что Фахреддин вступит в игру. Им овладели тревожные мысли: "Не дай Аллах, халиф узнает, что азербайджанцы не участвуют в состязании! Кто знает, как он истолкует это?.." У него пропал весь интерес к игре. Он хмурился, ерзая в кресле.

Дюррэтюльбагдад, сидевшая рядом с дочерьми покойного халифа Мустаршидбиллаха, также была охвачена смятением. "Ну почему, почему же мой деверь бездействует!?" - терзалась она, сгорая от стыда, не смея поднять глаза на Алиейи-Уля-ханум и Мутарру-ханум, которым она в течение последних дней расхваливала азербайджанцев, говоря: "Их мужество и отвага известны всему Востоку. Недаром их атабека прозвали Джахан-Пехлеваном".

Глядя на Фахреддина, конь которого будто прирос к земле, она едва сдерживала слезы досады.

А туркестанцы безраздельно властвовали на площади. Кожаный мяч принадлежал им одним. Толпа продолжала приветствовать их восторженными возгласами: "Да здравствуют туркестанцы!"

– Проклятие Фахреддину!..
– скрежетал зубами атабек Мухаммед.
– Каким немощным, ничтожным народом я правлю! Какой я после этого хекмдар!..".

Повелитель правоверных увлекся захватывающим зрелищем. Надо сказать, все багдадские халифы увлекались игрой "мяч и чоуган". Всадники, отличившиеся в этой игре, всегда удостаивались щедрых наград.

Любуясь ловкостью туркестанских джигитов, халиф Насирульидиниллах уже думал, чем бы их наградить.

Вдруг внимание зрителей привлек молодой пригожий всадник на пегом коне, который, сорвавшись с места, сделал круг по площади и врезался в группу туркестанских удальцов.

Атабек Мухаммед узнал Фахреддина.

Всадник на пегом карабахском иноходце овладел мячом и, поддавая его чоуганом, помчался в другой конец площади, Наперерез ему бросились туркестанцы на свежих лошадях, но Фахреддин резко свернул в сторону, ловко играя мячом в воздухе.