Она даже опешила от неожиданности.

– Харви... Простите, мистер Гаррард, что вы имеете в виду?

– Грейс, ваше подозрение подтвердилось. Вор находится в этом доме.

– Он сознался? Где деньги?

– Я получу их еще до конца этого месяца. Денег же там даже больше, чем вы рассчитывали. Положитесь на мое слово.

– Просто чудо! Я едва могу поверить в это. Но почему вор не избавился от них?

– У меня к вам большая просьба, Грейс. Когда-нибудь я сообщу вам его имя. Но до тех пор, пока все не вылепится окончательно, я бы не хотел этого делать. И, если можно, давайте обойдемся без вмешательства полиции. Пока у них нет списка, они бессильны что-либо предпринять.

Она улыбнулась и взяла его руки в свои.

– Ну, разумеется, Харви, я сделаю все, что вы хотите. Какое мне дело до того, кто вор? Я предоставляю все вам.

Он крепко сжал ее руки.

– Вы слишком доверяете мне, Грейс.

Глава 23

Ближе к вечеру они отправились в Рейн-лаф прогуляться по парку. Но там оказалось нелегко найти то уединение, которое искал Харви. У концертной эстрады была масса народа, и ему то и дело приходилось здороваться со знакомыми. Мужчины подходили к нему и уже не оставляли в покое, не познакомившись с Грейс. Им с трудом удалось раздобыть на озере лодку и укрыться на острове, где они наконец остались одни, жадно вдыхая свежий воздух, по которому так стосковались. Но вскоре пришлось вернуться в ресторан: Харви должен был позвонить Греторексу.

– У него все в порядке, - сказал он, вешая трубку.
– Мы можем поужинать здесь. А потом выпьем кофе под деревьями и насладимся вечерней прохладой, слушая музыку.

Но его план едва не рухнул. Петти Мелинсон, родственница его жены, и Филип Бартлет, молодой бонвиван, пригласили их за свой стол, где собралось довольно большое общество. Харви колебался, и Грейс пришла ему на помощь:

– Вы забываете, что мистер Гаррард и я работаем весь день напролет, улыбаясь, сказала она.
– Это наш первый свободный вечер, и тем не менее нам предстоит еще обсудить ряд деловых вопросов.

– Как жаль!
– вздохнул Бартлет, взглянув на Грейс.
– Ты и впрямь становишься коммерсантом, Харви. Я тебя не понимаю.

– Так было нужно. Пойдем, выпьем с нами по коктейлю, скоро уже семь.

Бартлет и Грейс прошли вперед к бару, Петти и Харви следовали за ними на некотором расстоянии.

– Что пишет Мильдред? Вы действительно продали свой дом на Керзон-стрит?

– Да. Мильдред вообразила, что мы разорены, продала дом и укатила на Ривьеру. Я снял квартиру в Олбани.

– Жизнь в Сити несомненно имеет и свои привлекательные стороны, - заметила Петти, выразительно посмотрев на Грейс.
– Твоя секретарша просто очаровательна, Харви. Филип, кажется, того же мнения. И почему это мне не удается найти такого шефа, как ты!

– Научись сначала работать, - рассмеялся он.

– С каких это пор ТАКОЙ работе надо учиться?

– Ты просто глупая девчонка, Петти. Мисс Свэйл отличная стенографистка, машинистка и говорит по-французски не хуже, чем по-английски.

– Ну просто клад! Ты нанял ее через какое-нибудь агентство?

– Я удовлетворю твое любопытство, Петти. Более того, разрешаю тебе рассказывать об этом всем, кому хочешь, так как это святая правда. Она внучка старого друга нашей фирмы. Он умер в моей приемной. Она приехала сюда из Франции, и мы помогли ей.

– Неплохо состряпано, дорогой кузен. Но не беспокойся, ты такой милый старый оригинал, что о тебе не станут сплетничать.

Харви заказал столик в самой глубине зала. Этот ужин вдвоем у распахнутого окна, из которого виднелась густая листва деревьев и зелень лугов, надолго остался в их памяти.

– Я думала, такие местечки есть только в Париже. Как хорошо, что вы привели меня сюда.

– Я рад.

– Почему мы не встречаемся чаще? Я каждый вечер одна... А вы?

– Дважды в неделю я ужинаю в клубе с людьми, которые скучны мне до тошноты. От всех остальных приглашений я отказываюсь, потому что обычно до позднего вечера засиживаюсь в своем кабинете. А потом еду прямо домой.

– Ну разве это не глупо? Мы оба проводим время в одиночестве. Пожалуйста, мистер Гаррард, будьте благоразумны!

– Пожалуй, в ваших словах есть доля истины.

– Доля истины? Да я в свои двадцать два года знаю жизнь куда лучше вас!

– Возможно.

– Вы поступаете так из-за жены?

– Ей глубоко безразлично все, что я делаю.

– Я не хочу говорить о ней дурно, но мне кажется, что она глупа. Впрочем, я охотно ей это прощаю. Я даже рада тому, что она ведет себя именно так. Но вы-то должны быть умнее! Все, пора заняться вашим обучением.

Он вопросительно взглянул на нее и попытался отшутиться: