Пенни протянула руку за ковшом, чтобы смыть шампунь с волос.

Радиоприемник издал громкий хрип. Словно предупреждение.

В это мгновение человек рванул дверь.

Заскрипели петли, дверь с грохотом ударилась о стену. Пенни подняла голову, номыло снова полезло в глаза, на мгновение ослепив ее. Все, что она успела увидеть, прежде чем убийца набросился на нее, была его темная фигура.

В воздухе грозно блеснул нож, Пенни порывалась закричать, но ужас и испуг сковали ее, и из открытого рта вырвался лишь сдавленный хрип.

Пенни хотела протереть глаза, чтобы разглядеть нападавшего и хотя бы попытаться защититься. Она замотала головой; мокрые волосы разметались по плечам мертвыми змейками. Нападавший неожиданно вонзил в нее нож.

Удар был нанесен с такой страшной силой, что нож вошел в тело на все двадцать сантиметров своего лезвия.

Защищаясь от удара, проститутка непроизвольно прикрылась рукой, лезвие с маху отсекло ей указательный палец выше сгиба и, пронзив ладонь, застряло в теле. Кровь хлестнула из рубленой раны, и палец, отвалившись, упал на пол.

Второй нож вошел ей в живот слева от пупка. От внезапного удара, похожего на удар стального кулака, Пенни согнулась и чуть не потеряла сознание. Острая боль пронзила низ живота, она явственно ощущала холод металла, раздиравшего ее кишки.

Убийца навалился на нее всем телом. Пенни не удержалась и рухнула на пол.

Нож, не задев ее вытянутой руки, вновь вонзился ей в плечо, совсем рядом с шеей. Белый, весь испещренный трещинами кафель на стене покрылся брызгами крови.

Ослепленная попавшим в глаза шампунем, Пенни громко стонала, потеряв всякую надежду освободиться от вероломно вторгшегося к ней незнакомца. Сопротивляться бесполезно. Оба ножа опустились на нее одновременно. Меньший из них пропорол ее левую грудь и рассек сосок. Второй, более длинный нож, царапнув кость, вонзился в легкое. Послышался звук, напоминающий звук быстро спускающегося колеса, и через зияющее отверстие вырвалась струя дурно пахнущего воздуха.

Пенни попыталась вздохнуть, но это усилие причинило ей безумную боль. Сквозь рану в легком со свистом выходил воздух, и она стала яростно хватать воздух ртом, дабы вновь наполнить свои легкие и ослабить стремительно нараставшее давление в голове. Вздохнуть полной грудью не удавалось, и она беспомощно замахала руками, ощущая боль и ужас от сознания того, что это конец. Кровь пошла у нее ртом, от ее тошнотворного привкуса Пенни мутило, а нападавший продолжал безжалостно наносить удары.

Собрав в отчаянии последние силы, Пенни попыталась приподняться и вырвать из его рук ножи.

Но только лишний раз убедилась, что противостоять такому грозному противнику бессмысленно. Убийца легко уклонился от безнадежно вскинутых рук Пенни и с ухмылкой наблюдал, как она снова плюхнулась вниз лицом на залитый кровью пол в ванной. Пенни задыхалась, чувствуя, как кровь истекает из нее сквозь порезы и разрывы, обезобразившие ее тело. Глаза ее налились слезами, страх, казалось, парализовал ее, но, превозмогая боль, она все же шевельнула ногами и поползла. Судорожно хватая воздух открытым ртом, забывая о мучительной боли, которую доставляло ей каждое движение, Пенни все дальше отползала от ванной. Силясь закричать, она поперхнулась, и из горла хлынула рвота, смешиваясь с потоком крови.

Убийца безмолвно наблюдал за корчами девицы, прислушиваясь к ее хрипам. Когда Пенни поползла, он неторопливо, чуть ли не с умилением двинулся следом, низко склонившись над ней, — так отец сопровождает своего ребенка, который учится делать первые шаги.

Однако скоро его терпение лопнуло, он нагнулся, схватил Пенни за лодыжки и, оттащив ее назад в ванную, перевернул на спину. В положение, к которому она привыкла.

Убийца опустился на колени между ее раздвинутых ног, как будто молясь на святыню.

Затем ножи снова вонзились в ее тело.

И снова.

И снова.

Миллер не мог взять в толк, как он добрался до дома. Сидя на кухне и неотрывно глядя на чайник, ожидая, когда он закипит, Миллер не переставал удивляться, как ему удалось преодолеть ночью двадцать с лишним километров от Сохо до своего квартала. Кроме того, хотелось бы знать, кто сунул ему под череп пневматический бур, который теперь неотвязно сверлит его мозг.

Он с силой сдавил кулаками виски, как будто это могло заглушить гул в голове. Проглотил, не запивая, две таблетки аспирина, поморщившись от горечи, когда одна из таблеток на какое-то время застряла в горле.