— Да, он не из стеснительных, — сухо улыбнулся Колльер. — А ты его любишь?

— Что за вопрос! Дай сперва определение любви.

— Черт! — Колльер сделал неопределенный жест рукой. — Ну, ты же отлично знаешь, о чем я.

— Нет. Если тебя интересует, спим ли мы, то ответ отрицательный. Но между нами связи посерьезней. Мы работали бок о бок, сражались вместе, спасали друг другу жизнь. Извини, если тебе покажется это банальным, но у нас слишком много общего в прошлом. Мы вместе прошли через ад, мы выхаживали друг друга, мы побеждали вместе. Все, кроме этого, — она коснулась рукой кровати.

— Почему такое исключение?

— Возможно, опасались, что это испортит все остальное. Вопрос как-то не возникал. Вилли считает, что это… я даже не знаю, как сказать…

— Бесцеремонность!

— Если угодно, — усмехнулась Модести.

— А он тебя любит?

— Опять ты за старое! Я ему необходима. Я его талисман.

— Он называет тебя Принцессой. Он боготворит тебя.

Она покачала головой.

— Он знает меня как облупленную со всеми недостатками. А это кое-что да значит!

— И все-таки, по-моему, я прав.

— Что бы Вилли там ни чувствовал, он счастлив, — сказала Модести, пожимая плечами. — Нужно ли тут что-то менять? По-моему, нет.

Колльер затушил сигарету и протянул Модести пепельницу. Получалась мучительно неполная картина, хотя она давала прямые ответы на его вопросы. Стив решил, что холст слишком велик, чтобы успеть рассмотреть все детали. Кроме того, на нем отсутствовали многочисленные, но очень важные нюансы.

— А кто такая Клодина? — спросил он. — Она ведь знала, что вот-вот разыграется настоящее сражение, — и приготовила для Вилли горячую ванну?

— Клодина — предусмотрительная особа. В свое время она работала на меня. Перевозила бриллианты. Контрабанда… Когда ей было двадцать два, она могла сойти за пятнадцатилетнюю школьницу. И у нее отличные нервы.

— Вилли провел у нее эту ночь?

— Он там всегда желанный гость. Никаких вопросов, когда он появляется, никаких цепей, пока он там…

— И ты тоже ничего против не имеешь?

— Нет, конечно. Я даже и не имею права. Разве я такая уж собственница?

— Нет, нет… Ну а Клодина тоже отошла от дел?

— В смысле преступной деятельности? Да, я устроила ей мазинчик. Там продают платья по ее собственным выкройкам. Она это умеет.

— Остается лишь Рене Вобуа. Он кто?

— Этого я тебе не могу сказать, Стив.

— На него вчера дважды пытались совершить нападение, и он не только в хороших отношениях с полицией, но у него имеются и собственные ресурсы. Нетрудно догадаться, что, во-первых, он крупная птица, а во-вторых, с властями у него отменный контакт. Но как же тогда он поддерживает дружеские отношения с…

— С бывшими преступниками? — докончила фразу Модести. — Когда я еще руководила Сетью, у нас был отдел, работавший в сфере, касавшейся Рене Вобуа. Время от времени нам приходилось иметь с ним дело. И кроме того, он помог нам в одной операции, несколько месяцев назад.

— Разве вы не «отошли от дел»?

— Это другое… Небольшое приключение… — Модести усмехнулась. — Мы с Вилли успели убедиться, что тихая жизнь сильно утомляет. Нам нужно хотя бы изредка проветриваться.

— Как этой ночью?

— Ну, далеко не всегда все оказывается так драматично…

— Но вы, похоже, получили удовольствие от того, что случилось этой ночью, — с удивлением произнес Стив.

— Удовольствие? Даже не знаю. Мы не искали этого приключения. Разве люди получают удовольствие, когда лезут на гору? Я имею в виду сам процесс, когда болят мускулы, когда не хватает воздуха, когда можно отморозить руки-ноги? Когда ты то и дело можешь сорваться в пропасть?

— Я об этом не задумывался, но, похоже, удовлетворение приходит потом, когда покорена вершина. Ты победил обстоятельства. Но это альпинизм… У вас нечто совсем другое.

— Ну, не совсем. Но я не умею покорять горные вершины. Я делаю то, что у меня получается.

— Да… — Помявшись, Колльер сказал: — Сегодня ты убила человека. И Вилли тоже.

— И, по-твоему, это должно меня огорчать? — Она не сердилась, не оправдывалась. — Эти люди хотели убить Рене. А потом нас с Вилли. Ты думаешь, легко отбиваться одному от троих? Тут уж приходится поскорее успокоить кого-то из противников раз и навсегда. Но мы все же сохранили жизнь четверым. Так что не надо обвинять меня в жестокости, Стив.