Он сел и быстро заговорил по-английски с легким американским акцентом.

— Это и есть те самые люди, Толлер? Я уж подумал, а существуют ли они в природе.

— У них есть свои проблемы, — отозвался Толлер. Похоже, он уже не первый раз произносил этот текст.

Окуба посмотрел мимо Модести и уставился на Вилли.

— Объясните ваш план, — сказал он.

— План очень простой, — сказала Модести.

— Я обращаюсь не к вам, — сказал Окуба, не поворачивая головы в ее сторону.

Вилли Гарвин сунул руки в карманы, и Модести увидела, как его глаза за простыми стеклами очков вдруг сделались невидящими — он пытался потушить в себе пожар ярости, которая вспыхнула при общении с этим японцем. Профессор Окуба был знаменитый вирусолог, знания которого очень высоко ценились во всем мире, и он это прекрасно знал. К его индивидуальной надменности примешивалось и традиционное для японских мужчин пренебрежение к женщине. Окуба и в мыслях не держал, что руководить операцией может женщина.

Модести посмотрела на Вилли. Тот взял себя в руки и сказал спокойным тоном, без признаков акцента кокни:

— Мы хотим воспользоваться подвернувшейся оказией. Сейчас в Берлине де Соута.

— Де Соута? Кто он такой?

— Специальный представитель У Тана, генерального секретаря ООН. Он ведет переговоры по обе стороны стены, чтобы несколько снизить напряженность.

Окуба презрительно скривил губы. Он был уверен, что это лишняя трата времени. Де Соута и сам прекрасно это понимал, но тем не менее упрямо продолжал свою миссию в разных уголках земного шара.

— Он остановился в их посольстве, — продолжал Вилли, — и переговоры ведутся по устоявшемуся графику — утром Западный Берлин, днем — Восточный. Каждое утро ровно в девять он проезжает через КПП со своим личным шофером Охрана знает машину. Они только удостоверяются, де Соута ли это, и пропускают. Все прочие машины подвергаются досмотру. Завтра мы вывезем вас в багажнике. Это «даймлер» и там достаточно просторно.

Окуба швырнул сигарету на пол, и Толлер поспешил затоптать ее.

— Вы глупец! — фыркнул японец. — Представитель генсека ООН ни за что не станет впутываться в это.

— Правильно, потому что ничего не узнает, — ответил Вилли. — Машина стоит в гараже у посольства, а мы наняли гараж по соседству. К восьми часам мы доставим вас в их гараж и спрячем в машину, поэтому вам придется ждать только восемь часов. Вчера я просверлил там несколько отверстий в полу. Машина останавливается у «Хилтона». Там де Соута беседует с бургомистром Клаусом Шютцем. Он хочет, чтобы переговоры проходили в неформальной обстановке. Подождите пять минут после остановки машины и вылезайте. Я немного поработал над замком, так что вы сможете открыть багажник изнутри. Наш человек будет вас там ждать.

Окуба закурил еще одну сигарету и, холодно взглянув на Вилли, сказал:

— Дурацкий план. Если я так нужен вашим, они должны были разработать что-то поизощреннее и использовать группу опытных профессионалов…

— Никто не собирается начинать третью мировую, чтобы вывезти вас, — перебил его Вилли. — План прост и надежен. — И, не давая времени Окубе ответить, обратился к Толлеру: — Можете привезти его к стоянке в северной части Розенталер-плац? В полночь?

Тот кивнул.

— Отлично. Мы будем там в серой «шкоде». Я подниму крышку капота и буду копаться в двигателе. Пусть Окуба наденет комбинезон. Он вылезает из вашей машины, садится в шкоду, и вы забываете о его существовании.

Окуба явно разозлился.

— Я же вам сказал, — начал он, но Вилли перебил его:

— Помолчите. И не объясняйте нам, как вывозить людей из Восточного Берлина, а мы не станем рассказывать вам, как правильно кормить клопов. Нам надо знать одно: будете вы на указанном месте в полночь или нет?

В глазах Окубы бушевало пламя уязвленного самолюбия. Он отвернулся и после долгой паузы сказал:

— Вы принуждаете меня согласиться.

Было слышно, как Толлер облегченно вздохнул. Он открыл дверь и вышел, а за ним Вилли и Модести. В комнате этажом ниже Вилли потер затылок ладонью.

— Ты подала мне сигнал немножко поднажать, Принцесса, — сказал он. — Я не перестарался?

— Нет, все правильно. Но он меня просто пугает.

Толлер мрачно кивнул головой.

— Пан хороший. Очень даже хороший. Но Окуба считает, что он пуп земли. Ему хотелось бы чего-то грандиозного, величественного.

— Да, — Модести вынула из сумочки зеркальце и проверила, как выглядит: заметив на лице напряжение, она провела массаж, чтобы немного расслабиться.

— Я не против хорошего сценария. Только вот мне не нравится, что «оскары» будет выдавать генерал-майор Рыжков.

Днем они поехали на машине в деревушку, расположенную к северу от Халле, к фермеру, который, прочитав их объявление, позвонил им по телефону и сказал, что имеет пару дюжин резных из дерева животных — петушков, лошадок и страусов. Антикварный магазин в Гетеборге управлялся шведом, который следил за капризами покупательского спроса и сказал, что сейчас можно заработать до восьмидесяти фунтов за такой вот элемент старинной ярмарочной карусели.

Приехав на ферму, они осмотрели три сарая, набитые разными цирковыми и ярмарочными штучками. В прошлом году венгр, владелец цирка шапито, в конце летнего сезона вдруг исчез, прихватив с собой выручку, не заплатив за аренду и оставив без жалованья за месяц всю труппу.